Kulick.Magazine, Артодокфест, Виталий Манский

ВИТАЛИЙ МАНСКИЙ: «Там, где есть зона свободы – есть документальное кино»

Сегодня в Петербурге стартует АРТДОКФЕСТ, на котором будут показаны лучшие документальные фильмы на русском языке.  Президент фестиваля, режиссер-документалист Виталий Манский рассказал о картинах-участниках и вообще о «молодом» документальном кино в России.


Свободный автор: Анна Макарова

Фотограф: Александра Матвеева-Сливинская 


— Хотелось бы начать с вопроса об АРТДОКФЕСТЕ.  Сейчас у фестиваля есть три площадки: Москва, Петербург и Рига. Есть ли разница в аудитории и программе на этих трех площадках?

— Есть серьезные отличия между рижской и российской частью. Внутри России они, конечно, менее кардинальны. Обе российские столицы, Москва и Петербург, в каком-то смысле обладают необходимым интеллектуальным и гражданским запасом для того, чтобы быть готовым к контакту с АРТДОКФЕСТОМ. Дело в том, что массмедийное пространство, в котором мы волей-неволей живем и рабами которого мы так или иначе являемся, за последние годы столь успешно перевоспитало нас, что мы теряем способность владения тем языком, на котором говорят авторы программ АРТДОКФЕСТА.

Я приведу такой пример. В детстве я находился в украинско-польской среде и достаточно хорошо владел и украинским, и польским языками. А потом уехал в Россию, и теперь я с трудом говорю по-украински и совсем не говорю по-польски. Нахождение в среде нас вольно-невольно очень сильно меняет. А АРТДОКФЕСТ – это фестиваль, который возвращает нас к тому языку, которым мы когда-то владели. И в Петербурге людей, готовых на контакт с фестивалем, очень много. Думаю, что Петербург мог бы собирать еще большие залы, чем те, в которых в этом году проходит АРТДОКФЕСТ.

—  Но всё же документальное кино элитарно. Его почти не показывают по ТВ, мало освещают в прессе. Как вы думаете, если бы документальные фильмы стали свободно транслироваться по ТВ, насколько бы люди откликнулись на них? Были бы готовы к этому контакту?

— Дело в том, что сейчас мы находимся в состоянии интеллектуального голода. И если нам дать безграничную возможность интеллектуального перенасыщения, может произойти аномалия с нашим сознанием и восприятием. Здесь нужна аккуратная, последовательная и постепенная работа по индивидуальному выздоровлению каждого человека и всего общества. Более того, лично я, будучи ортодоксальным документальным режиссером, категорически против того, чтобы из ТВ-эфира изъяли всё и оставили только документальное кино. Ведь мир, а ТВ, в идеале — зеркало окружающего нас мира, прекрасен в балансе. В этом балансе должны быть самые разные фильмы, в нем должен быть даже не принимаемый мною Петросян. Обязан быть. Сколько должно быть Петросяна – в этом вопрос.

А так, конечно, на каждом уважающем себя и своих зрителей канале должен быть отдельный слот, в котором показывается документальная картина. Один раз в неделю. Может быть, и не более того. Но, хочу заметить, за всё время существования АРТДОКФЕСТА, который транслирует самые востребованные всеми зарубежными каналами документальные фильмы на русском языке, ни один из этих фильмов не был показан на федеральных российских каналах. Между реальностью и зрителем существует пропасть, которую не перепрыгнуть.

манский 2

— А не федеральные каналы транслировали фильмы фестиваля?

— Да, конечно. Во-первых, начинается наш уже традиционный предфестиваль на канале ДОЖДЬ, на котором мы показываем лучшие картины и обсуждаем их со зрителями. До смены руководства много картин фестиваля показывал канал 24DOC. В общем, сейчас тоже показывает, только в другом программном режиме. Кое-что все-таки показывает телеканал Культура. Ну и интернет. Там, где есть зона свободы — есть документальное кино.

И важно заметить, АРТДОКФЕСТ не политически ангажирован. В этом году в конкурсе всего два фильма, сопряженных напрямую с политикой. Первый — «Самовыдвиженка» московского автора Юлии Киселевой. Она на протяжении нескольких лет снимала девушку, которая стала самовыдвиженкой на московских выборах, и в фильме мы видим, как она становится депутатом. Сила и правильность поступка режиссера в том, что она не закончила снимать фильм в этот момент. Хотя, казалось бы, вот он – «хэппи энд». Но Юля, наоборот, делает его чуть ли не преамбулой и возвращается к своей к героине через год. Она снимает, как эта искренняя, наивная, честная девочка теряет независимость, входит во фракцию. В общем, дальше надо смотреть.

А вторая косвенно политическая картина – это фильм известного режиссера Евгения Митты «Выступление и наказание». Она как бы рассказывает о Pussy Riot, но, на самом деле, Pussy Riot в данном случае – это повод для рассказа об акционизме в России, вообще о протестном искусстве.

Вот две картины, связанные с политикой. Остальное затрагивают совсем другие темы.  Например, «Израильтянин» —  это семейные отношения. «Саламанка» — это абсолютный, тысячапроцентный арт, такая «Белая лента» Ханеке. И этих фильмов нет в нашем общественном обиходе, их не показывают по федеральным каналам. Это не политика. Это просто обычная, повседневная, понятная и волнующая нас жизнь.

— Может быть, дело в том, что в «живом» документальном кино без социальной подоплеки всё равно не обойтись? Видимо, федеральное ТВ боится даже таких непрямых вещей.

— Совершенно очевидно, что наше федеральное телевидение боится реальности. Оно решило, или кто-то за него решил, что их задача – это мифотворчество. Недавно я делал картину в Северной Корее и своими глазами увидел, к чему может привести мифотворчество. Я увидел страну, павшую жертвой того курса, которым мы сейчас пытаемся начать двигаться. Конечно, Россия никогда не станет Северной Кореей. Но даже разворот в эту сторону – уже катастрофа.

— Давайте поговорим о молодом документальном кино. Сейчас техника сделала его съемки намного более доступными. Как вы думаете, насколько возможно снять хорошее документальное кино, условно говоря, на айфон?

— Я и сам не исключаю для себя такой возможности. Дело в том, что, чем больше у фильма партнеров, чем больше его бюджет, тем сложнее отстаивать свою свободу в выражениях. Я не хочу сказать, что я не свободен, но все же, когда я делаю картину, я понимаю, что она будет показываться на больших экранах. А это значит, что экран должен быть такой, а звук такой. То есть я как бы завишу от желания доставить эстетическое удовольствие большому количеству людей.

А когда ты снимаешь на айфон, ты никому ничего не обязан и обретаешь полную свободу. И эмоция, которую можно зафиксировать, является главенствующей в этой истории. И уж если такое кино покажут на больших экранах, то уже не нужно будет технологий 4К.

На АРТДОКФЕСТЕ каждый год в конкурсной программе есть фильмы, которые, условно говоря, сняты на айфон. В этом году будет показан фильм студентки СПбГИКиТа Анны Славиной «Жизнь – хорошо. Еще лучше». Он снят на камеру в пределах 10 тысяч рублей, но, когда мы увидели эту картину, просто не смогли не включить ее в конкурс. Она, конечно, в чем-то наивная, простая, но там настолько человеческая история! Очень советую всем посмотреть этот фильм.

А в прошлом году была показана работа, буквально снятая на айфон. Более того, это фильм-селфи. История человека, который подобрал голубя со сломанным крылом. Это единственная в моей жизни кинокартина, которую я смотрел в вертикальном изображении. Эффектное зрелище на большом экране.

 Вообще лозунг фестиваля – свободное кино свободному зрителю. Свободное во всех смыслах, и таких же смыслов мы ждем от зрителя.

— Если документально кино вполне возможно снимать с минимальными затратами и почти без техники, насколько документалистам, на ваш взгляд, вообще необходимо образование?

— Я считаю, образование всегда важно. Но при этом, да простят меня мои друзья, отдающие лучшие годы своей жизни преподаванию в различных вузах, я вижу странную закономерность. Она заключается в том, что чем больше человек учится, тем у него тяжелее кино, тем у него меньше свободы.

Поэтому каждый год мы уделяем особое внимание школе Марины Разбежкиной. Есть много оценок работ ее учеников. Дескать, непрофессиональный монтаж, камера, звук…Но в этих фильмах есть достоверная реальность нашей жизни, и это их выгодным образом отличает от работ студентов куда более академических вузов. Конечно же, я ни в коем случае не уничижаю студентов других киношкол – среди них есть множество серьезных, замечательных работ. Я просто сказал о некоторой тенденции.

— Есть такая теория «пустой головы». Грубо говоря, чем человек меньше знает, тем он свободнее может выражаться в искусстве.

— Но, понимаете, у пустой головы должно быть переполненное сердце. А сердце наполняется головой. Без анализа и обработки входящих в тебя импульсов внешнего мира ты не способен чувствовать. Иначе все твои чувства просто переходят в инстинкты. Тебе поставили миску с молоком – ты ее довольно хлебаешь. Но этим не исчерпывается функция человека на Земле.

манский 1

А помимо школы Разбежкиной, вы выделяете какие-нибудь еще современные школы документального кино?

— В той же степени, в которой я выделил школу Разбежкиной, я больше не выделю ни одну. Потому что у нее рождаются тенденции и, может быть, поколения. При этом в других школах суммарно интересных работ больше, но в работах школы Разбежкиной так или иначе чувствуется, что это именно школа Разбежкиной. Это, кстати, и достоинство, и недостаток. Когда ты смотришь фильмы Московской школы нового кино или ВГИКа, там не столь видна вот эта принадлежность к какой-то школе. Там этот фильм в одном направлении, тот в другом. Они, может быть, уходят в этих направлениях намного дальше. Скажем, фильм «Саламанка», тоже студенческая работа – это очень серьезное произведение. Но сокурсники авторов делают совсем другое кино. Не «Саламанку». Кстати, этот фильм — осознанный путь авторов. Я помню более раннюю картину одного из ее создателей. Она показывалась несколько лет назад на АРТДОКФЕСТЕ и понравилась мне тогда. Черно-белый фильм «Симонова 26».

Безусловно, всех призываю посмотреть «Саламанку» на большом экране. Даже для того, чтобы потом чувствовать себя сопричастным к рождению больших кинематографических имен.

— Да, я видела трейлер этого фильма. Впечатляет.

— Я лично их попросил, чтобы они сделали трейлер, который бы не раскрывал тайну этого фильма. Чтобы зритель как бы не перебивал себе аппетит. Нужно дождаться «Саламанку» на большом экране. Тем более, эстетика кино – это, может быть, такая питерская черта. Ведь Петербург – это город Сокурова, Германа, питерской школы документального кино. И «Саламанка» для вас. Для Питера лично от меня.

 — А можно ли вообще выделить какие-то основные темы? О чем интереснее всего снимать молодым авторам?

— Если бы можно было это выделить, не нужно было бы делать этот фестиваль. Конечно, прелесть и достоинство в том, что это самый широкий спектр тем. Единственное, есть некоторая растерянность, напуганность, попытка уйти от буквальной актуальности. Раньше были картины-манифесты, а сейчас таких фильмов нет. «Зима, уходи» уже никто не снимает. С одной стороны, это плохо, а с другой рождает какое-то более художественное документальное кино.