Вечно юная, вечно кормящая, вечно мама очень сильно взрослых людей

1Автор: Кристина Сатаева

13 января в Буквоеде на Невском состоялся «Творческий вечер современной поэтессы автора четырех поэтических сборников, основательницей школы изобразительных искусств и президента фонда «Поэзия улиц» Людмилой Моренцовой». Зрители увидели ее как статную блондинку необычайно русской красоты в сером и очень стильном платье с завышенной талией и узорчатым черным принтом. Она привлекала даже не внешностью, что-то было в ее глазах. Глаза, как зеркало души, рассказывали о ней все в тот момент, она вся святилась, и рядом с ней становилось уютнее и теплее. Как будто ты знаешь человека давно, и ты находишься не на творческом вечере знаменитого и талантливого человека, а на встрече с близким и родным другом.

Вечер начался со стихотворения поэтессы Натальи Аккуратовой, посвященного Людмиле Моренцовой. Стихотворение Людмила прочла из книги, которую Наталья хотела вручить ей подарок лично, но обстоятельства не позволили.

Поэт – такое существо,
Присутствуя в своей квартире,
В другом сосуществует мире
Его святое естество…

Первые строчки очень ярко описывают не только прекрасного человека, которому посвящено стихотворение, но и каждого поэта в целом и по отдельности. «Настоящие поэты идут за словом, а я иду за смыслом. Для меня приоритет, смысл, поэтому я не считаю себя поэтом,» — говорит Людмила.

На самом деле поэзия — это такая очень сложная штука, в которой не так-то просто разобраться, услышать или понять, как говорила Людмила Моренцова «с кондачка», ее нужно чувствовать, любить и вдохновляться ей, как последним взором любимого человека перед разлукой: а ты смотришь на него, смотришь и не можешь наглядеться.

Любой пример заразителен, поэтому, возьму на себя смелость высказать мнение, что к поэзии нужно приучать, постепенно, понемножку, давая по одной крупице, потом по две и так далее, и только потом эти крупицы принесут свои плоды. Что я имею ввиду? Например, некая часть нашей страны, не берусь говорить за весь мир, не понимают поэзию, не знают для чего она и с чем ее едят, поэтому и не любят ее, предпочитая поэзии прозу, где все понятно и легко. А нужно всего-навсего немножко выйти за рамки привычного понимания и восприятия поэзии, как таковых литературных и творческих вечеров. Попробовать развить и привить жанр поэзии в театре. Визуализировать и внедрить поэзию в театры, играть поэзию, чувствовать и понимать.

Людмила Моренцова для поэзии сделала многое, она открыла замечательных современных поэтов, создала «Поэзию улиц», помогла и помогает многим поэтам выбраться и встать на ноги, заслужить внимание и обожание «своей» публики.

!Людмила Евгеньевна Моренцова есть в Смольном, когда идет просить за своих поэтов, а в обычной жизни я Люся…» — говорит о себе поэтесса, отвечая на вопрос: «Почему же все-таки не Людмила, а Люся. Вроде как панибратство какое-то получается».

Во время творческого вечера было произнесено много стихотворных произведений, шуток, историй, личных и не очень. Люся Моренцова почти два часа держала в напряжении весь зал, каждое ее слово было, как глоток родниковой воды после долгой засухи. В течение всего времени пока она рассказывала о себе, читала стихи и делилась опытом, люди все прибывали и прибывали. Стульев просто-напросто не хватало, мальчики-сотрудники Буквоеда приносили стулья, скамейки, и другие посадочные места со всего магазина, а под тяжестью курток и пальто рухнула вешалка.

Как и было обещано, на встрече нас ждал творческий сюрприз, а по желанию почитателей таланта Люси Моренцовой, их оказалось два. Первый сюрприз, это презентация песни в исполнении автора текста с полной аранжировкой. Вторая песня была исполнена акапельно. Как говорила Люся позже, это для нее было таким же потрясением и трешем, что она забыла напрочь все свои произведения и ей пришлось подглядывать в книги-«шпаргалки». После акапельного исполнения кто-то из слушателей сказал: «Музыка в этой песне не нужна!». И действительно, у Люси потрясающий голос, что она спокойно может обходиться и без музыкального сопровождения.

Люся Моренцова рассказала нам, что она играет в моноспектакле у Александра Строева, заслуженного артиста России, актера Молодежного театра на Фонтанке, режиссера и мастера актерского курса театрального факультета, Балтийского института экологии, политики и права (БИЭПП). Поведала и о том, что у нее есть духовный отец, наставник и советчик, что это один из тех людей без которых она не смогла бы писать. «У меня есть духовный отец, который действительно духовно меня родил, зовут его отец Василий Ермаков. Когда я пришла к нему, со мной происходили ужасные вещи, я не буду говорить какие, вам это ни к чему, вы еще маленькие. В тот момент я думала, что мне нельзя писать книги, раз меня так конкретно плющит. Я к нему пришла, принесла свою первую книжку, вот думаю, сейчас он мне скажет, что да, нельзя, не своим делом занимаешься, а он мне сказал все совсем наоборот. Теперь я точно понимаю, что я просто обязана и должна этим заниматься».

Она еще много рассказывала о своей духовном наставнике, рассказала, что посвятила ему книгу, и как говорил ее наставник: «Ты просто иди и проживи этот день».

«Я человек патологически открытый и стихов про то, что меня не касается, нет, т.е. есть стихи о моем переживании, об утратах, о моем восприятии человека», — делится поэтесса с публикой.

Человек, не любящий красоту, не может писать стихи. А уж тем более не может заниматься творчеством других. Людмила Моренцова же отдает всю себя на то, чтобы заниматься своими подопечными поэтами. Она вечно юная, вечно кормящая, вечно мама очень сильно взрослых людей.

Через час-полтора оживленной беседы, даже вернее сказать монолога прекрасной женщины Людмилы Моренцовой, мы постепенно перешли ко второй части «Марлезонского балета», а именно к вопросам зрителей:

— О чем вы никогда писать не будете?

— Вот так вопрос (смеется). А я не знаю, я могу только предполагать. Мне не хотелось бы оставить какое-то разрушение в чей-то душе моим творчеством. Но я не очень хорошо понимаю, что такое разрушение. Ну, например, у меня есть очень грустные стихи, т.е. прям такие грустные, ну я писала, чтобы не умереть, вот помираешь, пишешь, вдыхаешь… Все, живу. И все кажется таким сокровенным, личным и никому не нужным… вот он козел меня не любит… бросил, уничтожил, и вообще… Потом оказываешься в Буквоеде, читаешь этот абсолютно личный стих, а к тебе потом подходят и говорят: «Ну как вы могли, ну как вы могли так глубоко заглянуть в мое сердце, и так точно сказать то, что в нём происходит!». Я для себя обнаружила опытным путем, что чем глубже вибрация чувства скорби, тем, почему-то больше тебя роднит с другими людьми. Да и получается, что на каких-то частотах мы все едины. И это для меня открытие. Сейчас я думаю, что разрушение, это ложь. Мне не хотелось бы оставить после себя или в своем творчестве, какую-то серьезную ложь, которая бы увела человека совсем не туда.

— Как вам удается сейчас возвращать православие в поэзию?

— А потому что вы мне верите. А вы мне верите, потому что я ничего никуда не превозношу. У меня что тут (прикладывает руку к сердцу) бьется, я то и пишу. И у меня есть очень разные стихи, например, я писала стихотворения про взаимодействия как бы мужского начала и женского. Но это же дорога, и поэтому здесь я вообще ничего специального не делаю. На каком-то этапе жизни Бог забрал у меня все, и оставил мне только стихи. Я думала, чтобы написать что-то серьезное. И у меня в Библии есть любимая книга, это книга Иова. Когда у меня возникали жизненные вопросы, я обращалась к этой книге, потому что Иов удивительный, многострадальный. Ее читают и иудеи, и мусульмане. Какие-то вещи я черпала из этой книги. Она еще имеет художественную ценность, потому что написана потрясающе красивым языком, языком созвучным с песней Соломона. В этой книге Бог рассказывает, как он создавал мир и рассказывает доверительно и удивительно, и это завораживает. И я написала за три дня «Сказание о правильном Иове». Для меня самой это чудо, что это написалось. И то что написалось мне нравится.

…И автор плакал уходя
И зритель плакал отползая…
Л.М.