щелкунчик

Почему «Щелкунчик» не только детская сказка?

Итак, в первый зимний день мы хотим порадовать вас волной праздничных статей от нас о культуре и искусстве! Начнем с детской Рождественской классики, любимой как взрослыми, так и детьми — сказки «Щелкунчик» Гофмана. Мы как всегда копаем глубже и предлагаем вам взглянуть на не столь очевидные аспекты знакомой истории.


Автор: Настя Дорогова


Приготовления к Новому году вновь идут в наступление, католическое Рождество уже через несколько недель, и тема гофмановского «Щелкунчика» который год становится актуальной далеко за рамками литературы. Кажется, при всех современных обработках и переложениях на язык музыки, балета, кино и даже рекламы изначальный посыл самого потрясающего немецкого романтика Э. Т. А. Гофмана почти растворился – детские сказки не только для детей.

Немецкий романтизм стремился познать мир через народные мифы и фольклор, где самое привычное и бытовое смешивается с волшебным. Гофман – мастер изображения характеров в ироническом ключе, смотря на мир сквозь призму ирреального. И, несмотря на его новеллы для взрослых, сейчас он всемирно известен именно как автор своей единственной детской сказки «Щелкунчик, или Мышиный король» (1816). Сам он писал, что с «непростительным озорством внес в нее и кое-что для взрослых». Но взрослые редко перечитывают сказки – разве что собственным детям.

Сказка начинается четким указанием даты: «Двадцать четвертого декабря детям советника медицины Штальбаума…», чтобы подчеркнуть ощущение волшебства. Рождество в европейской литературе традиционно воспринимается как время, когда возможны чудеса, когда реальный мир и фантастический тесно взаимодействуют и даже проникают друг в друга. Чудеса, оживающие игрушки, кукольное королевство, описание праздника – все это нехитрым образом отвлекает доверчивых взрослых, которые тоже начинают верить в сказку. Но не все так просто – с Гофманом надо быть начеку.

щелкунчик

На поверку оказывается, что Гофман спрятал в сказке иронию, недоступную детям по их неопытности. Ведь если посмотреть внимательно, приключение-путешествие маленькой Мари – всего лишь сны и фантазии. Предметы волшебного мира – крохотные, все такое маленькое, как для кукол, да и многие персонажи на самом деле ожившие куколки и солдатики. Например, человечки в Конфетенбурге – это рождественские сладкие подарки Мари. За счет этого он кажется таким «реальным», объемным, будто его можно потрогать. По мере приближения к финалу описание становится деталей становится все более и более подробным, королевство с его жителями и сахарными сладостями превращается в одну большую бутафорию, а танцы человечков – в театральное действие в красивых декорациях. Все здесь ненастоящее, а волшебный мир условный. Даже враги – это обычные грызуны, мыши. Вся сказка становится «игрушечной», плодом всесильного детского воображению.

щелкунчик

Ведь неслучайно все волшебство происходит именно ночью, между сном и явью.  Реальное и фантастическое сталкиваются перед сном или уже во сне. Все это говорит о способности детей переносить впечатления из повседневной жизни в свое воображение, и наоборот. И хотя после битвы с мышами Мари проснулась с порезанным от стекла локтем, взрослым ясно, что это просто детский лунатизм. Особенно это заметно в финале, когда Мари засыпает, слушая истории Щелкунчика во дворце: «поднялись легкие клубы тумана, в которые погрузились принцессы… пажи… Щелкунчик… она сама… Вздымающиеся волны несли Мари все выше и выше… выше и выше… выше и выше…Та-ра-ра-бух! – и Мари упала с неимоверной высоты. Вот это был толчок! Но Мари тут же открыла глаза. Она лежала у себя в постельке».

В финале волшебство практически сводится к одной лишь фантазии очаровательной Мари: «Говорить о своем приключении Мари больше не смела, но волшебные образы сказочной страны не оставляли её. <…> все теперь звали её маленькой мечтательницей». Идеальная Мари встречает, наконец, своего идеального принца – ожившего Щелкунчика, и в этом, безусловно, спрятана ирония Гофмана. Таких идеальных людей не бывает, все это – лишь рождественская сказка, в которую доверчивым взрослым тоже хочется верить.


Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.