kino

Есть ли будущее у Российского кино?

Год Российского кино подходит к концу, но не означает ли это и своеобразный закат отечественного кинематографа? Есть ли у него будущее? Наш автор высказывает свои предположения.


Свободный автор: Катерина Криворучко


Представьте, что сегодня вечером у вас первое свидание — вы договорились пойти в кино. Но что же выбрать?

«Психологический триллер. Пожалуй, слишком сурово. Боевик? Девушки их точно не любят. Новый российский фильм вышел? Нет, лучше уж боевик, а то еще подумает, что у меня совсем совсем вкуса нет».

Вот, например, фильм всегда шире, чем определенные рамки. Он может быть комедией или драмой, французским фильмом или фильмом Вуди Алена. У кинематографа есть направления и жанры, имена режиссеров и теоретиков. А еще у него есть приговор и звучит он «российский кинематограф». Апелляции и обжалованию не подлежит. Да?

Возможно, что и да, если смотреть в общем. Знаете, среднестатистический фильм для какого-то среднестатистического зрителя, который работает на некой среднестатистической работе. Но ничего нельзя делать «вообще» — исчезает смысл, цель, послание, даже бюджет, все становится серым и слегка бесцветным.

-Вчера ходил на «Людей Х».
-Понравился?
-Да, спецэффекты потрясающие.
-А фильм о чем?

А фильм, как в старом анекдоте, ни о чем. Но эти фильмы окупаются, на них идут. И говорить: «Непонятно, отчего же у безыдейного голливудского массового кинематографа такая популярность», — просто глупо.

Блокбастер определяется простой формулой: традиционный конфликт (хороший герой + его антагонист), который завязывается на пятнадцатой минуте  +  любовная линия + пара шуток + лирическая музыка на последних десяти минутах, чтобы мы поняли: надо сопереживать главному герою, который оглядывается на все трудности, что ему пришлось преодолеть за эти полтора часа. Все это нужно сдобрить одним-двумя громкими именами в титрах.

Поздравляю: «успех» готов! Получите, распишитесь!

Конвейер стоит лишь включить, и он наштампует в месяц минимум два таких фильма. Может русским тоже стоит попробовать так сделать? Пробуют, начиная с заезженной «Черной молнии» Бекмамбетова. Режиссер даже не делал пародию. Он сделал ровно то же, что привык делать за океаном. Но оказалось, что эффектные перестрелки не очень сочетаются с русским: «Павел Аркадьевич».

chernajamolnija_5

Первый блин с конвейера был комом, но фильм выставили «шедевром», переосмыслением голивудских блокбастеров и запустили во всех кинотеатрах. А сам механизм производства: «Полностью оправдан! Просто не научились еще пользоваться им».

А учиться незачем, ведь французам не предлагают освоить голливудскую технологию, чтобы правильно снимать «Амели», «1+1».


У российского кинематографа нет будущего. Откуда бы ему взяться? Прекрасная база — советская школа уже ушла в прошлое. Наш современник не строит социализм, он живет только сегодня, только сегодня зарабатывает деньги, не думает о старости, не смотрит по сторонам.

Будущего нет, но сегодня у нас точно есть герой нашего времени, ненастоящий человек из минаевского «Духless», которого, к слову, приняли зрители, узнав в нем себя. А в идеальном солдате, герое войны, которого показывает нам Бондарчук не видит. Не потому, что тема стала неактуальна, а потому что на экране мы видим потрясающие спецэффекты, а не человека. Обезличенные, облитые красной краской-кровью, они кажутся тенями на фоне героя Леонида Быкова. Фильм, снятый на черно-белую пленку, в которую вмонтировали реальные кадры хроники не нуждался даже в цвете, чтобы зритель безоговорочно поверил «старикам».

maxresdefault

Будущего у кинематографа нет, как не было и прошлого: культурный пласт 90-х — фильмы о лихих «разборках», это вся та жестокость, отголоски которой мы сегодня видим на телеканале «НТВ». Тогда и поняли, что «разучились русские фильмы снимать». Но тогда получается Алексея Балабанова нужно просто забыть. Ультрареализм «Груза 200» ужасал, но это была не обычная грязь и «чернуха», а полноценный художественный образ.

1316633391_gruz-200-2007-720p-bluray-rus_-hdclub10293822-28-43


Говорят, под Новый год, что не пожелаешь, всё сбудется. И вот, загадаешь ты «качественный российский фильм». Приходишь в кинотеатр, а там «Ёлки», и через год «Ёлки» и снова. Но лучше уж так, чем зажимать уши детям, когда на экране возникает любая другая комедия. И снова думаешь: будущее, ты где?

-А помнишь, фильм про хоккеиста сняли?
-Да, отличный фильм был.

Семь тысячелетий назад Бог посмотрел на созданную Землю и подумал, что это хорошо. После успеха «Легенды №17» его создатели тоже решили, что это хорошо. Но Земля одна. Так для чего по той же модели запускать биографический кино-конвейер: «Поддубный», «Гагарин. Первый в космосе», «Чемпионы» — фильмы, названия которых трудно вспомнить без помощи интернета.

339

Конечно, зачем искать идею, когда есть беспроигрышная, как кажется, формула. Но в России формулы не работают. Это не пренебрежение математикой — это национальный характер, это великий авось, это вера в справедливость, а не в опыт и законы логики.

Непосредственность — привлекательна, национальный характер — загадка даже для нас самих. Русская классическая литература, признанная во всем мире, отличается обостренной саморефелексией героев, скрытой за основным сюжетом. «Левиафан» — сюжет Гоббса, умело переработанный российским режиссером, едва ли  только о том, как женщина покончила с собой из-за того, что изменила мужу, но о трагедии маленького человека, который молча копил в себе гнев со времен Пушкина, чей бунт разбивается о скалы заточенной системы. И номинация на Оскар, приз в Каннах, кончено, совсем не случайность.

leviafan-08

Любовь и смерть воспевается классиками и высмеивается гением интеллектуальной комедии Вуди Аленом. Мы, русские, всё усложняем. Любить значит страдать? Нет, любить значит любить, а смеяться значит смеяться, а не сквозь чеховские слезы.

А смерть, она вообще останется за кадром! Нет, немец Шопенгауэр считал её гением-вдохновителем. И мы видим это в лентах Ренаты Литвиновой: «Последняя сказка Риты» — красивый фильм о смерти, с красивым Ангелом Смерти. Говорить о смерти, не бояться её, уважать, но не пытаться заглянуть по ту сторону и не призывать её — это тоже в традиции русской классики. И в финале Литвинова не нарушает этот закон — мы видим луч свет, надежды, будущего.

87251


Кинематограф подобен фениксу, где каждый фильм — один из циклов его жизни, оканчивающийся вспышкой и пеплом — титрами, чтобы потом возродиться уже в новом обличие.

Будущего у российского кинематографа нет. Будущего вообще нет. Есть только необъятное настоящее, меняющееся с каждой секундой. Находишься среди этих колебаний, в откликах зрителей — остаешься навсегда. Жизнь создает очередной виток и кинематограф обновляется привнося в него весь накопившийся опыт, покуда не найдутся однозначные ответы вопросы мироздания. И тогда наступит новая эра, еще неподвластная человеку.


Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.