Рыцарский роман

Прекрасный рыцарь: как читать рыцарский роман

Средневековье традиционно ассоциируется с рыцарством, воспетым в особом жанре рыцарских романов. Но как их читать и не спутать обработки XVIII-XIX веков с настоящими рыцарскими романами? Разбираемся вместе с Kulick.Magazine!


Автор: Настя Дорогова


Каждое явление в истории нуждается в описании и осмыслении – именно поэтому рыцарству понадобилась литература, которая переведет его из разряда обыденного в мифологический. До романов осознанного художественного вымысла и индивидуального творчества не существовало, вся литература воспринималась как коллективный труд. Роман возникает как литература на романском (старофранцузском) языке в начале XII века. Он одновременно был ответом текстам на латыни и жанру жесты, иначе говоря рассказу о подвигах. Рыцарский роман дает начало литературе в том виде, в каком мы ее знаем сейчас – с конкретным автором и четко определенным героем.

Романы делятся на несколько циклов: бретонский, античный и французский. Бретонский цикл объединяет кельтов, живших в Бретани и в Великобритании, а если проще – все легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Здесь собрано все самое магическое, прекрасное и авантюрное. Романы цикла балансируют между двумя центрами притяжения – легендой о Тристане и Изольде и путешествиями каждого из рыцарей Круглого стола. Отсюда и два главных автора, Беруль, написавший основную версию Тристана и Изольды, и Кретьен де Труа. С влюбленными, правда, не так все просто: другой англо-нормандский поэт, Томас Британский, создал более лиричную «куртуазную» версию, отражающую всю систему рыцарских правил поведения. По сути любой роман о Тристане и Изольде – предок шекспировских «Ромео и Джульетты».

Что же все-таки нужно знать, чтобы правильно понимать жанр? Во-первых, рыцари – ни в коем случае не исторические персонажи, они «живут» в волшебном мире легенд. Во-вторых, они написаны не для индивидуального чтения, а для чтения вслух перед публикой.


Разложим по полочкам приемы рыцарского романа:

  • Герой – всегда молодой рыцарь, переживающий душевные изменения на протяжении некоторого «эпизода» в его жизни. Этот эпизод и есть сюжет романа. Отсюда – принцип «углубления» во внутреннюю жизнь героя, фокус на его переживаниях. Проходя физический путь, рыцарь одновременно проходит и нравственный.
  • Для того, чтобы читатель в полной мере прочувствовал эти оба «путешествия», автор делает его соучастником рассказа. Автор постоянно прерывает рассказ рассуждениями, отступлениями, пояснениями (очень напоминает роль автора в пушкинском «Евгении Онегине», хотя цель там в отступлениях другая).
  • Волшебное и чудесное диктует организацию пространства и времени. Художественный мир скорее сосредоточен на фиктивной обстановке двора короля Артура, чем на реальной исторической действительности. Артуровский мир – это нарочито аисторичный образ, так как находится он в неопределенных времени и пространстве. Не всегда ясно, где конкретно и сколько герой странствует, ведь в каждом месте время течет по-разному, причем герои всегда остаются молодыми (завидую!).
  • Поэтому реальный мир и фантастический не противоречат друг другу, наоборот, волшебное изображено с большой тщательностью, чтобы стать реальнее, ощутимее, ведь в любой момент может встретиться дракон, чудесный замок или говорящий зверь.
  • Волшебство нужно и для изображения устоев рыцарей: именно в таких необычных ситуациях понятие о чести проявляется наиболее сильно.

Все романы имеют четкий набор мотивов, в рамках которого и придумываются сюжеты:

  • Воинское искусство, особенно сражения рыцаря с защитниками определенных мест. Например, Ивейн сражается с защитником источника, Ланселот («Ланселот, или рыцарь телеги») бьется с рыцарем, защищающим брод. Бой = испытание, необходимое для проявления своих воинских качеств, смелости и доблести. Правда, иногда количество сражений на один небольшой роман зашкаливает;
  • «Отправление» рыцаря на поиски приключений или для выполнения сложной задачи;
  • Предупреждение рыцаря об опасности, которой он пренебрегает;
  • Выбор пути и различные встречи, в том числе с волшебными помощниками. Так, в романе «Ивейн, или рыцарь со львом» герой обретает льва, спасая его от змея. Лев молчаливо следует за Ивейном как спутник и оруженосец, причем он очень разумен. Волшебные помощники даются героям после их спасения, а их помощь и служба – награда за проявленное мужество;
  • Чудесные препятствия и испытания на пути.

Литература была и остается моделью поведения, поэтому под влиянием романов рыцарские турниры приобрели характер зрелища по правилам, а не просто бойни: площадка обзавелась забором и трибунами, а роль женщины на поединке обозначилась как «дама сердца». Возрождение, разумеется, опиралось на рыцарские романы, из которых вырос «Дон Кихот» Сервантеса. В XVII-XVIII вв. романы перешли в категорию легкого, даже детского чтения волшебных историй. Здесь не обошлось без романтизма, который стал идеализировать идеалы рыцарства и любовь к прекрасной даме. Поэтому романы только набирали популярность и вскоре стали первой массовой литературой: продавали их в «Голубой библиотеке», французских книгах «вразнос». Книги в серо-голубой дешевой обложке разносились торговцами вместе с обычными «хоз.товарами».

Несмотря на такое заметное «падение» с высот литературы, жанр все время был актуален. Роман Александра Дюма «Робин Гуд» восходит все к той же легендарной чести, а Вальтер Скотт, попросту говоря, дал рыцарству новую жизнь. «Айвенго» и «Талисман» вознесли рыцарей до положения романтических отважных героев на фоне исторических событий. То же делает и «Черная стрела» Роберта Льюиса Стивенсона. И пусть нарочитого волшебства здесь уже нет, объяснить удивительную живучесть героев больше нечем.

Сейчас по школьной программе проходят пересказанные для детей легенды о рыцарях Круглого стола, а средневековые романы легко путают со Скоттом или Стивенсоном. Но погрузиться в настоящее древнее волшебство можно, открыв «Ивейна» или «Ланселота», где кельтские мифы переплетаются с фольклором и христианством. Кто еще расскажет о чародее Мерлине и деяниях славных рыцарей лучше, чем те, кто их, кажется, все-таки видел?


Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.