img-dage-rebyonok-1

«У детей получится не хуже»

«У детей получится не хуже», — вот что мы часто слышим, когда речь заходит о произведениях современного искусства. Но так ли это на самом деле? Попробуем разобраться.


Свободный автор: Георгий Сердюков


Великий герцог Тосканы, Медичи, вняв просьбам итальянского живописца и писателя Джорджо Вазари, в 1563 году открывает «Академию и Братство Рисунка». Формируются правила, по которым будет преподаваться живопись. Вазари был убежден, что настоящее искусство является улучшенной копией природы. Ученики академии постигали техники титанов Возрождения — Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэля, изучали анатомию и геометрию, перспективу и композицию. Так продолжалось на протяжении почти пяти столетий, по всей Европе открывались новые академии, студенты учились по методике «искусство рисунка» Вазари, придерживаясь строгого академизма в эстетике и исполнении.

Новой точкой отсчета стал 1839 год, когда Жозеф Ньепс изобрел фотографию. С тех пор художники стали всё чаще задаваться вопросом, какое дальнейшее развитие получит изобразительное искусство, если теперь, скажем, портрет можно сделать с помощью фотоаппарата, а результат будет быстрее, и, главное, точнее любого живописного аналога?  Так художники стали намеренно избегать точности в изображении окружающей действительности, постепенно осознавая, что произведение искусства не всегда должно заниматься прямой имитацией природы, а может ещё и отражать человеческий опыт, его глубокие внутренние психологические переживания. Тогда они стали погружаться в глубины подсознания, анализировать воспоминания, искать в себе первобытные инстинкты.

Знакомясь с искусством ХХ века и века нынешнего, реципиенты часто сталкиваются с проблемой восприятия арт-объекта.  В тот момент, когда искусство ушло в плоскость отображения идей, а не отображения мира, понимать его стало гораздо сложнее. Зритель привык оценивать технические навыки, талант создателя, но когда он сталкивается с отсутствием этих «привычных» для себя маркеров оценки, то невольно начинает воспринимать подобное искусство как нечто примитивное, легковесное, детское. Действительно, скопировать некоторые из анализируемых в этой статье произведений сможет и ребенок, но вот создать их, а главное, наполнить смыслами ему будет не под силу.

Американский художник Александр Колдер замечал, что «искусство слишком статично, чтобы отражать движение». Колдер получил диплом инженера-механика и стал главным представителем кинетического искусства, импульс которому дали русские конструктивисты. Один из его первых мобилей «Ловушка для омара и рыбий хвост» или, как он их называл, «четырехмерных рисунков» должен был висеть в Нью-Йоркском музее современного искусства. Это красивая биоморфная конструкция, которая приходила в движение от  малейшего дуновения ветерка. Ребенок, в принципе, смог бы повторить эту работу, но конструкция Колдера была значительной в размерах, и каждый её элемент был с математической точностью продуман.

колдер

Феликс Гонсалес-Торрес стал известен благодаря своим минималистическим работам, которые готовы открыто взаимодействовать со зрителем. Его искусство прямого действия предельно абстрактно, и некоторым оно кажется холодным, а кто-то же, напротив, находит его чувственным. Одна из его самых известных композиций – это горка конфет, обернутых в яркие фантики цветов американского флага. Эта инсталляция сразу же отсылает нас к детству, когда нас угощают конфетами. Посетители лакомятся сладким, горка постепенно убывает, тогда работники музея подсыпают новые конфеты, и такая нестабильность напоминает нам о постоянной изменчивости мира. Зрители перестают просто созерцать, его работы дают вполне отчетливый месседж: нужно стать соучастником процесса, пытаться изменить что-то в себе и в обществе. Съедобные работы Феликса Гонсалеса-Торреса невероятно бы понравились детям. Любой ребенок без труда смог бы устроить в углу горку из конфет, однако ему не пришло бы в голову выразить в этом жесте мысли о щедрости, любви, дружбе, передаче вируса СПИДа, жизненной нестабильности, одиночестве.

торрес

Мартин Крид возмутил британских журналистов, когда в 2001 году получил премию Тернера за инсталляцию «Работа №227. Свет включается…» В пустой галерее свет зажигается и гаснет с интервалами в пять секунд. Эта работа постконцептуализма, когда именно зрителю, а не художнику предстоит актуализировать произведение, наполнить его смыслами. В этой инсталляции Криду удалось сместить акценты: раньше музейное пространство было исключительно фоном для картин и других произведений искусства, в этой же работе художник направляет внимание зрителя на пустые стены галереи, это оригинальный способ по-новому взглянуть на привычное. Кроме того, подобная ритмизация пространства порождает массу других метафор: это день — ночь, жизнь — смерть и множество подобных бинарных оппозиций. Безусловно, любой ребенок мог бы повторить эту инсталляцию, если рост позволяет дотянуться до включателя, и если он умеет сосчитать до пяти. Но Крид, продолжая традиции дадаизма, сюрреализма и минимализма, исследует ожидания людей в отношении произведений искусства, высмеивает элитарность традиционного и чрезмерную надменность современного искусства.

крид

Роберт Смитсон, один из самых значительных постмодернистов своего времени, положил начало лэнд-арту. Он вынес искусство из стен галереи, заключив его в своём творчестве между двумя силовыми точками: Место (site) и Неместо (nonsite). Для поиска Места художник отправлялся в заповедники или богом забытые местности и изменял привычный пейзаж с помощью зеркал и других оптических приемов. Реализуя проекты Неместа, Смитсон фрагментарно копировал природный ландшафт Мест и создавал из песка, земли, зеркал и других найденных материалов скульптуры, которые экспонировал в помещениях. Его работа «Карта из разбитого стекла (Атлантида)» кажется на первый взгляд легко повторимой любым ребёнком, который бы просто разбил стекло, однако художник наделяет этот арт-объект массой внутренних противоречий: четкая форма мифического острова видна только при внимательном рассмотрении, а разбитое стекло сигнализирует нам о его печальной участи, кроме того, многослойность лежащего друг на друге стекла придаёт острову даже некоторую рельефность, а стекло, играющее своими гранями на свету, создаёт эффект волшебного, притягательного.

смитсон

Художник Трейси Эмин, выйдя из депрессии, решила экспонировать свою кровать. Несмотря на то, что кровать двуспальная, там, если говорить поэтическим языком Ахматовой, «одиночество поймало в сети» автора. Инсталляция продумана, весь беспорядок, который мы обнаруживаем вокруг, — бутылки из-под водки, сигареты, колготки, презервативы, не случаен. У нас ведь у всех бывают плохие дни, и автор стремится показать те мгновения нашей жизни, которые мы предпочитаем скрыть. И пусть дети частенько оставляют свои кровати не заправленными, им никогда не придет в голову таким образом заявлять о своих эмоциях, тревогах, душевных переживаниях, чувстве незащищенности. Подытожив вышесказанное, отмечу, что хоть скопировать описанные работы художников ребенок теоретически и смог бы, однако он никогда бы не был в состоянии задумать их.

эмин


Kulick.Magazine — мы помогаем разобраться в искусстве!