писатели 19 века

Почему в XIX веке писатели стали рупорами общественно-политической мысли, а не художниками?

В чем же назначение писателя: быть исключительно художником и эстетом по природе или рупором общественной мысли и отражать актуальные события мира в своих произведения? Мы копнули в историю и задумались о том, почему XIX в. стал временем создания общественно важных художественных произведений.


Свободный автор: Настя Дорогова


Интеллектуальная история – чрезвычайно зыбкая материя. В эту формулу можно вписать все, что угодно: все, что идентифицирует себя с концептами, историей идей, понятий и фигурами интеллектуалов. В России, интеллектуальная история, казалось бы, возникла в 1829 г. вместе с «Первым философическим письмом» П. Я. Чаадаева, но на самом деле главные концепты продвигали именно писатели, а не философы.

12-kopiya

Первым из них, как ни удивительно, был создатель «языка сердца» Н. М. Карамзин, ставший, возможно, первым политическим интеллектуалом в России. Будучи лично знакомым с императором Александром I, он имел к нему прямой доступ, который считал каналом, позволявшим транслировать свои воззрения. Карамзин еще при жизни стал культовой фигурой, о нем нельзя было отрицательно высказываться вплоть до 1850-х – по сути, до тех пор, пока круг Пушкина не ушел с литературной сцены. Карамзина безоговорочно воспринимали как авторитет во всех областях. Его «Записка о древней и новой России» (1811) является первым манифестом консерватизма и предшественником «Истории государства Российского». Чуть позже, в 1816 г. Карамзин пишет записку «О Польше, мнение Русского Гражданина», где представляет Александра как неправильного монарха в противовес его бабке – Екатерине II, у которой была правильная кадровая политика. Этой запиской Карамзин только поддерживает возникший в 1806 г. миф о великой Екатерине, на которую так не похож Александр (его поражения при  Аустерлице и Тильзитский мир все еще живы в памяти). Тем не менее, записка была принята благосклонно за счет своего чрезвычайно доверительного слога: емкие и афористичные фразы имитируют исповедь – главное христианское таинство, где человек предельно честен. Карамзин общается с царем как с Богом, при этом не забывая что он сам является эталоном правильного языка и, следовательно, правильной мысли. В контексте исторической ситуации Карамзин пытается убедить Александра сохранить «государственные блага» России, завоевания Екатерины, национальные характер и дух. Монарх должен соответствовать народному духу и патриотизму, а потому не отдавать Польшу.

Почему Карамзин позволяет себе раздавать политические советы, причем в довольно безапелляционной форме? Потому что он осознает себя как советника, как друга царя, как человека, знающего русский народ и русский дух, от которых император отходит. Именно это идентификация себя с русским народом и уверенность в правильном понимании народа превратила ключевых писателей XIX века в политических интеллектуалов.

gogol-kopiya

Следующим интеллектуалом стал главный литератор постпушкинской эпохи – Н. В. Гоголь. «Выбранные места из переписки с друзьями» (1847) – по сути третий том «Мертвых душ», в котором Гоголь проповедует любовь к России на основе ее богоизбранности и боговдохновенности. Это тема была самым скандальным «кейсом» того времени, тем более, когда литератор неожиданно становится критиком. Его тон – тоже исповедальный, ведь Гоголь сильно болен, а сама книга становится инструкцией к ее прочтению, автометаописанием. Гоголь понимает, что «Выбранные места» будут читать уже после его смерти, что делает его позицию еще более легитимной, ведь он – властитель дум, знаток России, духовный наставник царя. Так, о правлении императора Николая Павловича он пишет: «Все расплылось и расшнуровалось». Главная идея Гоголя заключается в очищении возрождении страны и каждого человека, который может быть спасен только через любовь к ближнему и к России, то есть к самому Богу. Все это происходит на фоне французской Революции 1848 г. и общих неудач России. Но чем ниже мы сегодня, пишет Гоголь, тем выше мы вознесемся завтра, поскольку глубина падения – залог успеха. Все правление Николая сводится к метафорам беспорядка, потери формы и основы, болезни и возможного излечения. Гоголь говорит с читателем так, будто получает указания напрямую от Бога, показывая, что писатель – главный человек в государстве. Именно это дает ему право учить, становится религиозным пророком и заставлять читателя верить в его правоту: «Монастырь ваш – Россия!». Владыка этого монастыря – сам Гоголь, который получил свою легитимность от Карамзина.

dostoevskiy-kopiya

Эстафету принимает следующий «столп» русской литературы, Ф. М. Достоевский, создавший философско-литературный журнал «Дневник писателя» (1876-1881), который не имеет аналогов в мировой журналистике. В первых номерах главная тема – очередная русско-турецкая, которая рождает два концепта, военный и религиозный. Достоевский позиционирует себя в «Дневнике» именно как писателя, поэтому в описании войны и ее истоков использует как воображаемую, так и реальную географию. Оппонент он называет «интеллигентами», а прогресс – «цивилизацией», причем в обоих случаях это ругательства. Так, русский народ живет инстинктами, а интеллигенты разумом. И именно народ образует с царем единое политическое тело, в котором все думают как один. Таким образом, Достоевский делит общество не по стратам, а по образу мыслей: есть либо народ-друг, либо враг-интеллигент. Что действительно любопытно, так это видение Достоевского России как единственно правильного государства. Россия – единственная истинно православная империя, «мать своих дочерей», малых православных государств, к которым она снисходительна и покровительна. Россия-мать мирит своих дочерей, причем объединение происходит именно по признаку веры, а не происхождения, поскольку идеальный православный славянизм нарушает католическая Польша. В то же время Достоевский считает войну правильным действом, поскольку долгий мир развращает буржуазию, чего с воющими русскими не случится. Именно эта война с турками – неизбежно правильная, будучи выходом из кризиса и новым витком развития России. Безоговорочный авторитет Достоевского как литератора и продолжателя Гоголя обеспечивал потрясающий успех «Дневника», но главным является, конечно же, роль проводника, которую примеряет на себя Достоевский – проводника в мир истины, духовности, постижения бытия.

1280x1024_792

Эти три автора подготовили базу для риторики Л. Н. Толстого, породившей религиозно-нравственное течение – толстовство. В случае с Толстым, невозможно выделить один текст, его политические и нравственные воззрения разбросаны как по статьям, так и по большим романам. Главными принципами являются всепрощение, непротивление злу насилием, отказ от войны, любовь к ближнему, самосовершенствование и опрощение, то есть отказ от ряда благ современной цивилизации. Несмотря на то, что Толстой стал проповедником этических принципов, он много рассуждал о государстве. Так, он предложил отказаться от войн в пользу ненасильственного сопротивления, то есть достижения политических целей мирным путем: забастовками, бойкотами, протестами, неповиновением. Из этого выросла идея ненасильственного христианского анархизма. Отрицая право власти эксплуатировать человека и применять насилие, Толстой делает вывод о необходимости упразднения государства – опять же, мирным путем добровольного отказа от государственных обязанностей (в противовес кровавой революции). Власть в ее насильственном виде не принимается Толстым: он даже пишет прошение к Александру III о помиловании цареубийц и отказывается быть присяжным заседателем на суде. В романе «Воскресение» Толстой планомерно разрушает образ справедливой судебной практики и богослужения, которое превратилось в механическое светское действо. Это стало одной из причин, по которой Святейший Синод в «Определении» о графе Толстом отлучил его от церкви, общехристианской,  а не только православно-церковной страны отдаляет Россию от государственности, в отличие от трактатов Карамзина, Гоголя и Достоевского. Для Толстого отрицание политики и есть правильная политика. Именно такой подход поразил современников, либо восхищавшихся текстами и принимавших толстовство, либо резко критикующих Толстого как общественное явление. Толстой понимал свое слово как «проповедь изустную и печатную» – на деле все тот же исповедальный жанр, что и у предшественников.

Почему главные авторы девятнадцатого века были при жизни интеллектуалами в гораздо большей степени, чем писателями? Потому что они осознавали себя как голос правды, голос истины, имеющий право раздавать не просто советы, но наставлять, направлять на правильный путь. Писательство давало им легитимность и право позиционировать себя как трансляторов исконного русского духа.


Kulick.Magazine — журнал о культуре и искусстве. История литературы — наш конёк!