tristan

Напитки в литературе. Вино во всем виновато?

Напитки в литературных произведениях зачастую становятся не просто небольшими деталями повествования, но полноправными героями истории. Мы решили копнуть глубже и разобраться в их сюжетной ценности на примере легенды о Тристане и Изольде.


Свободный автор: Ирина Новожилова


Кто бы мог подумать, что такая приземленная вещь, как алкогольный напиток, может играть весьма существенную роль в художественном произведении. Оказывается, напитки порой являются не просто частью интерьера, а ведут себя достаточно активно и могут направлять сюжет в то или иное русло. Более того, не выпей герои некоторых произведений в нужное время в нужном месте какое-нибудь снадобье, их истории не из чего было бы складываться. При этом точка зрения автора и точка зрения персонажа на «благоприятность» момента может не совпадать. Вспомним хотя бы Тристана и Изольду. Не выпей они по чистой случайности для утоления жажды любовный напиток вместо обычного вина, Изольда благополучно бы влюбилась в законного мужа, автору не о чем было бы писать, так как счастливый конец следовал прямо за началом, читатели не узнали бы «прекрасной повести о любви и смерти», а мировое искусство лишилось одного из самых драматичных своих сюжетов.

Но, к счастью для читателей, путаница все же произошла, Тристан и Изольда выпили любовный напиток. Кстати, а что представляло собой сие зелье? Смотрим в текст и получаем ответ: герои пили вино, настоянное на травах. Ничего сверхъестественного. В средневековой Европе изготовление такого рода напитков было поставлено на широкую ногу. В состав таких снадобий нередко входили белладонна и дурман – вещества, способные вызывать видения (мы бы сказали более прозаически – галлюцинации), а также уменьшать боль и облегчать страдания. Подобную смесь нередко добавляли в вино и давали пациенту перед болезненной процедурой. Но мы отвлеклись от «Тристана и Изольды».

Роль любовного напитка в романе можно трактовать по-разному, и за время существования сюжета его значение претерпело значительные модификации. Нас сейчас интересуют основанные на кельтских сказаниях средневековые версии романа, по которым Жозеф Бедье создал наиболее известный в наше время вариант. Помимо того, что любовный напиток используется в романе в качестве завязки конфликта, он служит оправданием поведения героев, которые поступают, мягко говоря, не совсем сообразно с законами куртуазной любви и христианской морали. Куртуазная литература, конечно, воспевала любовь, но любовь платоническую, а не плотскую, страстную, какой она представлена в романе. Хотя симпатии автора однозначно находятся на стороне Тристана и Изольды, он не отваживается открыто отвергнуть принятые в обществе нормы и реабилитирует своих героев, оправдывая их страсть колдовским действием напитка, силе которого они не смогли противостоять. А каким же еще способом два положительных героя могут так грубо нарушить законы жанра? Тут, конечно, не обошлось без ведовства и колдовства: ибо такова была сила любовного напитка, что «те, которые выпьют его вместе, будут любить друг друга всеми своими чувствами и всеми помыслами навеки: и в жизни, и в смерти». Между прочим, в этом отрывке довольно отчетливо слышатся отголоски кельтских сказаний, в которых любовь понималась как жизненная сила и в то же время как стихия, связанная со смертью. Так что процесс вливания молодого вина в старые мехи происходит здесь довольно удачно: кельтские представления вписываются в рамки христианского миропонимания и обогащают новыми смыслами куртуазную литературу.

eb76b9f1b

Если вспомнить, какие травы могли входить в состав любовного напитка, то получается, что герои, одурманенные им, не находились в «здравом уме и твердой памяти» и за свои действия отвечать не могли. Используя юридическую лексику, они «действовали в состоянии аффекта», так что ж с них взять?

Другое дело, что влияние этого напитка не бесконечно и к героям рано или поздно должно было вернуться ясное сознание, но с этим как-то не сложилось. Кстати, Минздрав мог бы использовать роман в качестве иллюстрации того, что надо быть осторожнее с употреблением всяких непонятных зелий: их действие может быть необратимо!

Итак, формально извинив поступки героев действием колдовского напитка, автор получил возможность изобразить адюльтер с гораздо большим сочувствием, чем позволяла христианская мораль, и любовный напиток здесь – своего рода ширма, роль которой заключается в успокоении ханжески настроенных читателей, в то время как подспудно стихийная, спонтанная любовь изображается весьма притягательно.

ab60842a24f8e84135ac2de1c21b15fc

Любовный напиток вносит с собой некое иррациональное начало, противодействующее строгой иерархической системе средневекового уклада жизни. Герои влюбляются друг в друга вопреки своему желанию. Некоторые на этом основании отказываются считать любовь Тристана и Изольды истинной, поскольку она замешана на колдовстве. Говорится же в романе, что несчастный муж Изольды, король Марк, питал к жене «великую любовь», хотя «не пил вина, настоянного на травах: тут не было ни яда, ни колдовства – одно тонкое благородство его сердца внушало ему любовь». Никакой мистики, все в рамках приличий и в соответствии с куртуазными правилами. Однако благородный Марк в этой печальной истории все-таки остается на заднем плане, что наводит на мысль: а может быть, истинная любовь иррациональна и не обходится без крупицы магии? Герои любовного треугольника в романе движутся в разных направлениях: в образе Марка воплощены христианские нормы и ценности, а Тристан и Изольда, сохранившие связь со своими кельтскими прототипами, смогли вырваться за рамки общепринятых норм. Таким образом, даже Средневековью с его суровой аскетичностью не удается до конца подавить живую силу любви. Обращение назад иногда может указать дорогу вперед: образы Тристана и Изольды, возникшие в древности, оказались источником обновления культур. В средневековых романах о Тристане и Изольде впервые слабо обозначается право человека на личное, не продиктованное долгом и положением, чувство.  Рассматривая роман с точки зрения отражения в нем культурной ситуации того времени, можно заключить, что он ярко демонстрирует назревающие тогда противоречия в системе координат феодального общества и является первой ласточкой, пока еще случайно залетевшей в Средневековье, ласточкой Возрождения, в котором новое понимание мира войдет в жизнь на законных правах. Но это уже другая история.


Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.