#архитектура

Ломать – строить

Свободный автор: Мирон Денисов

Все течения общественной жизни, мировоззрения эпохи сосредотачивались в культовых зданиях. Архитектура древнего Египта, древней Греции, Средневековья и далее репрезентировала базисные философские и религиозные парадигмы. Наша эпоха также не избегает реконструкции духа времени в монументальной форме. Свободный автор журнала Kulick.Magazine попробует прояснить, каковы же одни из особенностей нашего с вами «духа времени», и как этот дух отпечатывается в монументальной форме.

Здания современной архитектуры

У одного из ведущих архитекторов модернистов Ле Корбузье имеется работа с названием «Когда соборы были белы». Белый, очевидно являлся квинтэссенцией мировоззрения модернистов, его центральным смысловым цветом.

Белый цвет рождает ощущение спокойствия, равновесия, чистоты и прозрачности. Пространственно раскинутый белый утверждает правильность своего существования. Его гармоническая размеренность возвеличивает до состояния убежденности в грамотности своего мироощущения. Умеренный сбалансированный геометризм натренировывает чувство «здравого смысла». Белый облагораживает, утончает. Белые пространства иллюзорно расширяются, предоставляя воспринимающему дышать глубже, чувствовать мягче, успокаиваться.

Но в какой-то момент все взрывается. И летят, импульсивно смотивированные динамитом, в свободных направлениях обломки зданий Пруитт-Айгоу — этого представителя торжества здравого ума и порядка, гордой уверенности в способности «настроить» мир на свой лад.

Модернизм под натиском собственных завышенных амбиций рационального обустройства жизни взрывается в лице несчастного жилого района. И где то в промежутке между еще целым зданием и совсем осыпанной грудой кирпичей обозначается момент, застывшее между. Недоразрушенное и не способное быть порядочно целым, это застывшее «не до» перетрансформировалось, не без опеки господина Деррида, в так называемый деконструктивизм.

прюит

Пруитт-Айгоу – жилой комплекс в Сент-Луисе — принятая точка отчета, с которой началось неожиданно новое направление в искусстве, а шире, художественный стиль эпохи — постмодернизм.

Основные принципы постмодерна формировались в литературоведении, но так как любое литературное произведение это текст, а для постмодерна все текст, то принципы перебрались из литературы на прочие отрасли культуры.

Постмодернист не любит завершенности. Не любит претензии законченности на эталонность, образец. Для постмодерна важна непрекращающаяся процессуальность, не способное остановиться становление. Поэтому и для фиксации своих идей в искусстве он предпочитает как бы незаконченность формы. Он рушит, чтобы обнажить процессуальность в обратном направлении: идея — становление — образ инверсирует в постмодерне до связки образ — деконструкция — «свободный» материал. И вот этот вот лишенный всех значений материал служит для него деталями глобального конструктора, который собирается без инструкции и с полнейшей независимостью.

Попытка репрезентации процессуальности в архитектуре все же предполагает некоторую законченность формы, иначе памятник эпохи принципиально возможен только на стройке с лесами, касками рабочих и прочими атрибутами.

Стоит помнить, все же о том, хоть деконструктивизм хоть и вырос из постмодернистского мировоззрения, стилистически он все-таки автономен.

Итак, компромисс найден. После дженксковского «двойного чтения» постмодернизм приходит к айзенманновской алогичности бессознательной энтропии. Ризоморфные текучести столь антагоничные модернистским прямым выползли, застыв в металле, пластике, стекле и камне.

Питер Айзенманн, один из основателей направления архитектурного стиля деконструктивизм. По его словам, к поискам новых подходов в строительстве, его подтолкнул курс лечения у психоаналитика. Во время сеансов Айзенманн погружался в области своего подсознания, обнаруживая там совсем иные смысловые основания, нежели диктовала рационалистическая функция разума.

Сделанные им открытия отвернули его от кружка модернистов, архитектура которых базировалась на творческих принципах Ле Корбузье.

В 90-х Айзенманн отходит от деконструктивизма, обосновываясь в стиле, называемом «нелинейная архитектура».

House-VI-1

Дом VI (Айзенманн именовал частные проекты цифрами, чтобы не называть имен заказчиков). Построен в ранний модернистский период творчества.

48115

130423127761001383

Айзенманн. Центр визуальных искусств Векснера в Огайо

Пошатывания конструктивных элементов здание создают гибкость восприятия. Ощущение незавершенности психологически «неудобно». Объект ускользает, подобно образам во сне.

Такого рода геометризм утверждает ненадежность нашего привычного повседневного восприятия. В этом весь пафос постмодернистской эстетки. Деконструктивистское здание раскалывает привычку, ложиться поперек сознания, дробит удобство схематичного мышления.  Оно акцентирует «дыры» в сознании, обнажает бреши, обостряет конфликт рационального и иррационального.

О его Векснер-центре критиками утверждалось, что это самое разрушительное здание в Соединенных Штатах.

Вторым архитектором, причисленный к отцам стиля деконструктивизм, считается Даниэль Либескинд.

«Линия всегда перпендикулярна вибрации, испускаемой Богом, который впервые поцеловал треугольники, затем ставшие равносторонними /…/»

Такого рода странноватому высказыванию вполне отвечает и творчество архитектора. Одним из самых известных его проектов — дополнительный фасад королевского музея Онтарио в Торонто.

Либескинд

Во многом архитектоника зданий Либескинда построена музыкальных формах. По своему первому образованию он музыкант (в чем неплохо показал себя, даже поставив и продирижировав оперу О. Мессиана). Вместе со всем он пишет философские эссе, где воспроизводит основные теоретические принципы деконструктивистов. Читать их, впрочем, почти невозможно. Слово в тексте может быть перевернуто задом наперед, может идти вперемешку с цифрами, он может использовать выдуманный или какой-нибудь древний язык наряду с современным.

Гораздо интересней, все же, его творчество в области архитектуры. Тому подтверждение, достаточно изящное (да простит меня деконструктивист за такой эпитет) здание жилого комплекса «Ascent».

Либескинд 2

Ну и, пожалуй, для обрисовки общей ситуации деконструктивистской архитектуры, введем еще одно большое и широко известное имя — Ф. Гери.

Любопытным в творчестве Гери становится своеобразность ракурса, взгляда на деконструктивизм как принцип. У Гери здание разламывается не вследствие собственных каких то импульсов, но в противостоянии, через вставку фигуры Другого. Через диалог Гери пытается показать как взаимовлияния двух участников (может быть бурного) общения, нарушают герметичную полноту, законченность, каждого. Волевые импульсы одного набрасываются на другого, под натиском друг друга возникает процесс изменения. Этот процесс декострукции-изменения-становления у Гери изящно оформлен в образе танцоров «Джинджер и Фред» — здании в историческом центре Праги — более известном как «Танцующий дом». Дом очень пластичен, веет даже некоторой поэтичностью. Грубый, разрушительный деконструктивизм смягчен, сглажен.

Гери

Нельзя не упомянуть о проекте музея Гуггенхайма в Абу-Даби, который планируется осуществить к 2017.

Гери 2

Так вот, с первого взгляда, исключительно феноменологически, здание напоминает кучу канцелярского мусора, ну а если, конечно, к первому впечатлению добавить и мысль и ассоциацию, а дальше оценку, то выходит нечто типа постконструктивистского эксперимента.

Простота кубов, цилиндров, параллелограммов в конструктивизме усиливается беспорядочным использованием усеченных конусов, танцующими наклонами плоскостей, различной цветовой и текстурной поверхностью.

Архитектура деконструктивизма это этап, который выражает основную логику постмодернистов. В силу сложности реализации деконструктивизм не вошел в массовую застройку, оставаясь в единичных проектах. Во многом он уже сменяется нелинейной архитектурой, главной представительницей которого является З. Хадид. Да и постмодернизм как мировоззрение преодолевается течением исторической жизни.