«Кислород» и прочие элементы таблицы Менделеева по Ивану Вырыпаеву.

«Кислород» и прочие элементы таблицы Менделеева по Ивану Вырыпаеву

Свободный автор: Анна Алчевская

Иван Вырыпаев – особенная фигура русской современной литературы, чей голос, кажется, исходит не просто из сердца, а из всех внутренних органов, из каждой клетки, каждого элемента, не внять которому фактически невозможно. Поэтому, когда он вопрошает – «А не спеть ли мне песню», волей неволей отвечаешь  — Да! Спеть.

О себе, о тебе, о вопросах и ответах, о любви и танцорах, правом легком и левом легком – двух танцорах.

И сегодня интернет-журнал Kulick делится с вами книгой о потрясающем решении вопроса всей человеческой жизни, о новом декалоге, совершенно иных заповедях, начертанных на старых скрижалях, с еще не стертыми свидетельствами.

Изворотливое композиционное решение, может быть, и путает, даже пугает сперва, но внимание захватывает полностью. О ком этот диалог двух героев пьесы, если ее можно так назвать. Не о Саше из большого города, не о Саше из провинциального городка, не о безумном убийстве во имя безумной любви.

Он и она – герои нашего времени, жители планеты Земля третьего тысячелетия. И не только земля под их ногами: град небесный и Иерусалим, и ночные потусторонние героиновые рынки.

Они словно не ищут ничего, не борются, ни за что не ратуют. Отправляют колеса обозрения в путешествия по своим внутренним астралам, умирают от аллергии на полынь.

Есть одно самое главное – проповедуют Он и Она – совесть.

Но совесть ли? Разве не хочется, вторя героям, крикнуть «ложь»?

Словно богом забытая старая фотография с едва заметными выцветшими чернилами, скандирующими, как в ночном бреду, цитаты из священного писания – эти новые люди, настоящие сегодняшние люди.

И женщине, скомкавшейся на шелковых простынях, легче думать, что спящий рядом мужчина импотент, чем согласиться, что не любит он ее и не полюбит даже на секунду.

Удивительная способность нарушать божественные заповеди и забывать об этом, прощать не только свои убийц, но и себя, и каждого ближнего своего.

И все эти песни о нас, о кислороде.

«Кислород» – это не взгляд со стороны, это видение изнутри глазами танцоров-легких. Видение происходящего вокруг через призму себя. Человек третьего тысячелетия – дите вселенной, а значит, плод его, и, так как по плодам судят о дереве, или о дереве судят по плодам его, то и все законы мира, всё его устройство судят по самому себе. И даже божественные заповеди – это твои заповеди, заповеди того самого человека, готового прикончить жену, на которую смотрит с похотью, а не вожделением, в которой совсем нет кислорода.