кино на телефоне или в кинотеатре

Где лучше смотреть кино? Кинотеатры vs. мобильные телефоны

«Для вас кино – это зрелище, а для меня – философия вселенной»
В. Маяковский

Киноцентр «Megastar» совместно со вьетнамским рекламным агентством «Ogilvy & Mather Vietnam» разработали серию «плакатов» в попытке донести до зрителя все преимущества большого экрана перед маленьким. Слоган кампании — «On a smaller screen, you get a smaller movie» («На маленьком экране вы получаете маленький фильм»). В действительности, разве можно эстетически насладиться фильмом с мобильного телефона или планшета? Отмахиваясь пресловутыми «у меня нет времени\денег\желания идти в кино», зритель ограничивает себя изображением, умещающимся в его руку. Но почему так происходит?


Свободный автор: Яна Телова


Для того, чтобы разобраться и конкретизировать данный аспект,

требуется заглянуть в самую глубь историографии, стать невольным свидетелем зарождения беззащитного кинематографа, понаблюдать за его становлением, заползти в самые дебри исследовательской деятельности многих ученых киноведов, и наконец, взглянуть на ситуацию глазами человека двадцать первого века.

Различие зрителя раннего кино и зрителя современного равноценно самому кинематографу на его заре и сейчас, в наши дни. Мы привыкли думать, что незачем учиться для того, чтобы смотреть фильмы или рассматривать фотографии. Однако обратимся к статье профессора Джона Уилсона из Африканского института при Лондонском университете. Уилсон попытался использовать фильм для обучения туземцев чтению и натолкнулся на любопытный факт:

«Вот еще одно весьма интересное свидетельство. Некий санитарный инспектор снял фильм, где в очень медленном темпе показывалось, что нужно делать жителям обычной африканской деревни для того, чтобы избавиться от застойной воды: осушение луж, собирание и уборка пустых жестяных банок и т. д. Мы показали этот фильм аудитории и попросили их рассказать, что они видели. К нашему удивлению, они ответили, что видели курицу, тогда как мы даже не подозревали, что в фильме была курица! Мы очень внимательно просмотрели кадр за кадром, и действительно — на секунду или около того в углу кадра промелькнула курица. Ее кто-то спугнул, и она выскочила в пространство кадра справа внизу. Вот и все, что увидели зрители. Они не увидели ничего из того, ради чего был снят фильм, и напротив, увидели то, чего не видели мы до тех пор, пока не просмотрели фильм с удвоенным вниманием. Но почему? <..>

Позже, обратившись за консультацией к художнику и врачу-окулисту, мы узнали, что подготовленные люди, люди, привыкшие к киноизображению, фокусируют свой взгляд в точке перед плоским экраном, что и позволяет охватить весь кадр. В этом смысле и восприятие изображения — это конвенционально организованная деятельность. Вы должны увидеть изображение сначала целиком, а эти люди не умели этого делать, поскольку не были к этому приучены. Когда им показывали изображение, они начинали рассматривать его приблизительно так, как это делает сканнер телекамеры, т. е. быстро двигаясь по картинке. Вероятно, именно так действует взгляд, не приученный к рассматриванию картин, — он их сканирует. Потому-то они и не успевали схватить кадр, несмотря на замедленный темп происходящего на экране».

Размышления Уилсона направлены в сторону выявления невозможной концентрации в силу незнания письменности, однако подобный эксперимент можно анализировать и с иной стороны. Человек, располагающий перед собой мобильный телефон или планшет сознательно сужает изображение, и, тем самым, лишает себя возможности видеть изображаемое, начинает «бегать» по экрану в желании уловить. Вполне вероятно, что зритель, как и вышеупомянутые туземцы, сможет разглядеть на маленьком экране ту самую «курицу», но, скорее всего, история повторится, и птица, увы, станет единственным замеченным субъектом.

Так что же это: развитие технологий или деградация современности?

У Анны Фридберг существует так называемая классическая концепция «continuity editing», служащая расширению пространства, сжатию времени, динамизации событий и созданию «мобилизованного виртуального взгляда». Все это может предоставить кинозал с необходимой профессиональной аппаратурой, но не техника, способная уместиться в ладонь. Пространство должно быть расширено: человеческие фигуры на экране, предметы быта, улица, дома – все систематически обязано быть в разы крупнее зрителя. Фигуры актеров должны возвышаться над смотрящими, а все виртуальное пространство обволакивать реальность. «Когда образ велик, я мал, и это интенсифицирует процесс кино-идентификации» — рассказывал о l’appareil filmique Жана Луи Бодри психоаналитик и теоретик кино Виктор Аронович Мазин на одной из своих лекций, посвященных теории кино.

Режиссер позволяет нам быть соучастником сюжетирования, играя в «видимое» и «невидимое», и чтобы стать достойным, требуется позволить «поглотить» себя фильму, не зная, что ожидает в конце; словно броситься в пасть огромному чудовищу в желании узнать, есть ли там нечто неизведанное, но желающее стать таковым.

Вне зависимости от жанровой принадлежности (о разделении стоит говорить отдельно) фильм представляет собой некую историю. Повествование, которое можно множество раз переигрывать и переосмыслять. Изображение, ровно как и слово, имеет смысл лишь в контексте. Значение изображения/слова является в его употреблении. Так режиссер из чего-то незначительного создает означаемое в надежде, что, употребив, покажет зрителю новый смысл в контексте его кинофильма. Разглядеть этот смысл — вот вопрос, который стоит на повестке статьи.

Приближаясь к современности, нельзя не отдать должное развитию человека в области кинематографа. И речь здесь идет о возможности заворожить зрителя не посредством слаженного сценария, качественного монтажа и блестящей операторской работой, но постоянно совершенствующимися, рассчитанными на массового зрителя, спецэффектами в виде широкоэкранных и трехмерных форматов, звука «Dolby Surround», колоссального увеличения доли компьютерного изображения и общего эффекта «прямого воздействия», визуальной и звуковой агрессии:

«Я не создаю фильмы для iPhone. Да, люди умудряются смотреть фильмы на маленьком экране, но я не рекомендую так поступать»
Дж. Кэмерон

«Очень грустно, если вы считаете, что действительно посмотрели фильм на своём проклятом телефоне»
Д. Линч

Просмотр фильма

– это прежде всего интимная связь между зрителем и экраном. Для удовлетворения потребностей обоих требуется предельная концентрация. В кинозале это происходит вследствие окружающего пространства: затемненный зал, убедительное молчание «вместе-но-раздельно» и огромный нависающий экран, затягивающий в свой мир. Что касается просмотра, например, в метро, то здесь все кажется мне очевидным: зрителю постоянно приходится отвлекаться, переходить с места на место, останавливать просмотр при необходимости; возможно, даже разговаривать со встретившимся по пути знакомым, в то время как кино продолжает горько вздыхать через динамик мобильного устройства.

Кинематограф заключается в механической фиксации и воспроизведении реальности. Форма, в которой техническое начало входит в естественное, имеет название «первичной идентификации», по введенной терминологии Ж.-JI. Бодри. Зритель идентифицируется не столько с видимым («вторичная идентификация»), сколько с тем, что делает возможным видимое, то есть с «базовым аппаратом». Кинозрелище возникает только при условии подчинения зрителя киноаппарату. В свою очередь зритель, выбирающий в роли «базового аппарата» мобильный телефон или нечто такое же миниатюрное, желает провернуть радикальный переворот, заставив технику подчиниться. Человек ограничен своими тактильно-мышечными представлениями, поэтому чаще всего бессознательно хочет держать изображаемое в руках, словно это он управляет тем, что делает видимое возможным, обращаясь не столько к технической составляющей производящего, сколько, пожалуй, записывающего. Зритель желает думать, что он завладел ситуацией, контролирует происходящее только тем, что «базовый аппарат» находится в его руках.

Что касается «вторичной идентификации», которая, что ясно из названия, происходит позже, то здесь следует принять во внимание тот факт, что полноценная идентификация зрителя с происходящим на экране также возможна только лишь при соблюдении всех правил кинематографического диспозитива. Подобно ребенку, который начинает узнавать себя в зеркале и идентифицировать полноценное «Я» — по Лакану это «экран-зеркало» — зритель распознает себя на экране при определенных внешних обстоятельствах и воздействиях: замкнутое темное пространство, молчаливые соседи, неподвижность, минимум посторонних раздражителей. При просмотре же в иных ситуациях (метро, дом, улица и проч.) данные критерии автоматически исчезают, а значит, фильм нельзя считать по-настоящему просмотренным.

Таким образом, согласно Бодри, существуют два уровня идентификации – первичная и вторичная. Первичная – с «базовым аппаратом», вторичная – с происходящим на экране. При просмотре фильма в кинотеатре все происходит слаженно, однако, совместно с переходом на «разглядывание кино» в маленьком экране случается перелом системы. Зритель идентифицирует себя с техникой, но не с привычным киноаппаратом, а с уменьшенной версией; а затем, в попытках провести идентификацию с изображаемым, терпит неудачу.

Жан Бодрийяр рассматривал путешествия в прошлом как «способ оказаться по ту сторону чего-то, уйти в никуда», а в настоящем «единственной возможностью испытать ощущение пребывания где-то». В своей обыденной жизни человек находится нигде, взгляд ни за что не цепляется, день проходит за днем, едва ли можно с точностью определить, чем же отличалось 20 ноября от 21, но стоит только сдвинуться с места и поместить себя в новую среду, окружить незнакомыми людьми и иностранным языком, как все становится обозначенным, каждое движение, каждый шаг видится чем-то невероятным и увлекательным. Так и в кино: просмотр «на ходу», в спешке перед важной встречей или просто в пути – это способ оказаться по другую сторону собственного мира, временно «выпасть» из реальности, скоротав появившееся время, а поход в кинотеатр – это взвешенное и обдуманное решение испытать ощущение пребывания где-то.

С момента изобретения братьями Люмьер агрегата, способного проецировать отснятое, прошло более ста лет. За это время кинематограф претерпел различные изменения, и они непосредственно переплетаются с изменениями в других областях, а также с переменами, происходящими с современным человеком. Изменилась вся парадигма чувствительности; взгляд человека двадцать первого века все реже растворяется в пространстве большого экрана и все чаще лишь скользит по изображению, позволяющему занять свободное время. Вся близость и интимность постепенно сводится на нет; изобретения, позволяющие человеку совершать все, что угодно, не выходя из дома, убивают всякую магию кино, заставляют поверить в непреодолимость экранной дистанции, убеждая в абстрактности всякой подобной коммуникации.


 Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.