цензура в культуре и искусстве речь райкина история цензуры

Из истории цензуры

Когда у интеллигенции появлялись вопросы, касательно положения культуры в обществе и в политике, она выражала свою позицию всегда резко и открыто. В октябре этого года публику взволновало высказывание руководителя театра «Сатирикон» Константина Райкина. Заявив о произволе в отношении спектаклей и выставок, их неаргументированном закрытии «экстремистскими, наглыми, агрессивными, прикрывающимися словами о нравственности» людьми, он запустил механизм большей общественной дискуссии, где нашлось место как для мыслей деятелей искусства, так и для государственных представителей. 


Свободный автор: Nathalie Vien


Главная идея, которую подчеркивают обе стороны, это намек на возвращение былой цензуры, и для того, чтобы избежать возвращения к этому монстру, Райкин сказал, что людям из культурной сферы необходимо объединиться и дать отпор. Однако проблема цензуры поднималась не только на нашем веку, но еще и в Российской Империи, и в СССР.

Известна фраза Арлена Блюма, историка книги и цензуры в России и СССР, который говорил, что после реформы Екатерины II прошло не более десятилетия, как началась «неустанная борьба русских писателей за священное право — право свободы слова и творчества», где с ними ожесточенно сражалась и злая, и смешная фигура цензора. Когда авторы говорят о цензуре, то они не скупятся на слова и затрагивают ее во всех формах литературы — будь то стихи, эпиграммы, письма, эссе, пародии, драмы, рассказы, очерки. Существуют даже произведения, посвящённые этому явлению. Так, например, Радищев даже начинает одну из глав, «Торжок», в своем скандальном по тем временам произведении «Путешествие из Петербурга в Москву», где некий человек, борющийся за свободу книгопечатания цитирует немецкого философа и поэта Иоганна Готфрида Гердера: «Розыск вреден в царстве науки: он сгущает воздух и запирает дыхание. Книга, проходящая десять ценсур прежде, нежели достигнет света, не есть книга, но поделка святой инквизиции; часто изуродованный, сеченный батожьем, с кляпом во рту узник, а раб всегда… В областях истины, в царстве мысли и духа не может никакая земная власть давать решений и не должна; не может того правительство, менее еще его ценсор, в клобуке ли он или с темляком. В царстве истины он не судия, но ответчик, как и сочинитель. Исправление может только совершиться просвещением; без главы и мозга не шевельнется ни рука, ни нога…».

Многие поэты, такие как Державин в своем стихотворении «На птичку», Жуковский в «Протоколе двенадцатого арзамасского заседания», Дельвиг, который даже дает название «Петербургским цензорам» — все они также обращались к этой важной и волнующей теме. Однако если в царской России такие смелые замечания в адрес государственной политики, касательно цензуры, были дозволены и, конечно, карались жестко, но далеко не так, как во времена СССР.

Партийный цензурный аппарат разросся до таких размеров и приобрел такую силу, что за любое неверное высказывание можно было поплатиться, а за написанное и показанное — страшно подумать, но даже в таких условиях глас деятелей культуры, писателей и ученых, жаждущих свободы творчества, не умолкал. Известна однодневная «Газета-протест. В защиту свободы печати», выпущенная в 1917 году, где опубликовали свои материалы Зинаида Гиппиус, Евгений Замятин, Вера Засулич, Владимир Короленко, Дмитрий Мережковский, Александр Потресов, Фёдор Сологуб и другие.

Максим Горький, в одном из своих писем обозвал запрет на определенную литературу — будь то чтение или спектакли — зверством, и оказался совершенно прав, потому что, как подчеркивал военачальник и дипломат Фёдор Раскольников в парижском журнале, «лицемерно провозглашая интеллигенцию «солью земли», вы (Сталин) лишили минимума внутренней свободы труд писателя, учёного, живописца. Вы зажали искусство в тиски, от которых оно задыхается, чахнет и вымирает». Не сосчитать сколько людей протестовало против этого зверя, а в один момент, когда его размеры превысили любой минимум, стали возражать даже сами цензоры.

Конечно, цензуру обходили и продолжали говорить о насущных проблемах, волновать сердца людей и заставлять задуматься о важных вопросах, связанных, как и с вечными ценностями, так и с цензурой, которая стремится такие попытки пресечь и создать нужное для правительства мировоззрение у населения. Не допуская такого произвола люди, способные повлиять на человека и оставить след глубоко внутри, хранители слова, брали на себя опасную миссию — охранять свободу слова и творчества, ибо как говорил Михаил Афанасьевич Булгаков: «Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она не существовала, мой писательский долг, так же как и призывы к свободе печати».


 Kulick.Magazine — журнал о культуре и искусстве. Читаем конституцию вместе!