толстой и чехов

Гении и эпоха. Художники, творившие в одно время

Вторая половина 19 века – это, пожалуй, самое горячее время в русской культуре. Эпоха, когда буквально каждый день рождалось гениальное произведение искусства, а имена авторов, творивших тогда, произносят сейчас с придыханием. Возьмем самую середину этой золотой эпохи, к примеру, 1878 год: у Толстого выходит первое книжное издание «Анны Карениной», Достоевский начинает работу над романом «Братья Карамазовы», Чайковский сочиняет оперу «Евгений Онегин», Репин пишет свой знаменитый автопортрет, а у Чехова появляется его первая пьеса – «Безотцовщина». Неплохой урожай для одного только года. Однако сейчас мы воспринимаем этих гениев обособленно, не думая о том, а общались ли Толстой и Достоевский? Были ли знакомы Репин и Чехов?


Свободный автор: Лена Соболева


Пять легендарных личностей. Пять непридуманных историй.

История первая. Фатальная.
Перенесемся опять в 1878 год. В Петербурге проходит лекция тогда еще магистра философии Владимира Соловьева, который был другом Достоевского. Сам Достоевский также присутствует на лекции. В это же время в Петербурге находится Лев Николаевич и тоже посещает лекцию вместе с критиком и философом Н.Н. Страховым, которого просит ни с кем его в тот день не знакомить. Вероятно, Толстой хотел остаться незамеченным, что стало причиной того, что два гения русской литературы были буквально в шаге друг от друга, но так и не познакомились. Безусловно, Толстой и Достоевский читали произведения друг друга, в письмах и дневниках можно найти много отзывов и искренних впечатлений, но при жизни они не написали друг другу ни строчки.

Может быть, Достоевский виделся с Чайковским? А такая встреча действительно была.

История вторая. Невзаимная.
Встреча произошла опять же в Петербурге на вечере у композитора А.Н. Серова. В числе гостей был Федор Михайлович, который, по воспоминаниям брата Чайковского, «много и без толку гово­рил о музыке, как истый литератор, не име­ющий ни музыкального образования, ни природ­ного слуха». Однако сам Чайковский читал произведения Достоевского. К примеру, первые главы романа «Братья Карамазовы» производят на композитора очень сильное впечатление, некоторые моменты романа он называет «почти гениальными», некоторые заставляют его буквально хвататься за сердце. Тем не менее, положительное впечатление потом сменилось достаточно резкой оценкой: «Это начинает быть невыносимо. Все до одного действующие лица — сумасшедшие». А перечитав роман целиком, Чайковский напишет брату: «Достоевский гениальный, но антипатичный писатель. Чем больше читаю, тем больше он тяготит меня».

Возможно, композитору было ближе творчество Толстого?

История третья. Парадоксальная.
Чайковский и Толстой познакомились на вечере в Московской консерватории. Музыка Чайковского настолько поразила Льва Николаевича, что он «залился слезами», как вспоминает композитор. После этого вечера два художника неоднократно встречались и говорили о музыке, и хотя оба восхищались творчеством друг друга, не всегда их мнения совпадали. К примеру, Толстой отрицал гениальность Бетховена (как он отрицал и Шекспира), что естественно вызывало много вопросов у Чайковского. Чтобы объяснить свою позицию, Толстой выслал композитору какой-то сборник народных песен и былин, чтобы тот «обработал музыкально это сокровище». Неудивительно, что Чайковский делать этого не стал. И хотя он неоднократно признавал величие литературных трудов Толстого, называл его величайшим из всех писателей, позже в переписке можно найти его мысли об их знакомстве: «Толстой — человек несколько парадоксальный, но прямой, добрый, по-своему даже чуткий к музыке, но все-таки знакомство его не доставило мне ничего, кроме тягости и мук, как и всякое знакомство».

Но должен же быть писатель, который точно тронул сердце композитора!

История четвертая. Трогательная.
И таким писателем был молодой и талантливый Антон Чехов. Прочитав рассказ Чехова в газете, Чайковский был так впечатлен, что написал письмо для писателя, но оно так и не дошло. Они встретились в Петербурге в 1888 году, эта встреча настолько поразила писателя, что он решил посвятить Чайковскому один из своих сборников, о чем попросит разрешения в письме к композитору. На следующий день Чайковский пришел к Чехову в гости и лично дал согласие, а вечером того же дня прислал пакет с фотографией с подписью «А.П. Чехову от пламенного почитателя», а также с просьбой выслать свое фото. Чехов отправил письмо, книгу и фотографию, на верхней части которой было написано: «Петру Ильичу Чайковскому на память о сердечно преданном и благодарном почитателе. Чехов», а в письме были слова: «Посылаю вам фотографию и книгу, и послал бы солнце, если бы оно принадлежало мне». Позже Чехов напишет: «Я готов день и ночь стоять почетным караулом у крыльца того дома, где живет Петр Ильич, — до такой степени я уважаю его. Если говорить о рангах, то в русском искусстве он теперь занимает второе место после Льва Толстого, который давно уже сидит на первом. (Третье я отдаю Репину, а себе беру девяносто восьмое)».

Чехов действительно очень ценил Репина, а тот восторженно отзывался о произведениях писателя. Они впервые встретились в 1887 году, и об этой встрече художник вспоминал так: «Положительный, трезвый, здоровый, он мне напоминал тургеневского Базарова. Тонкий, неумолимый, чисто русский анализ преобладал в его глазах над всем выражением лица…» И хоть встречались и переписывались они редко, однажды Репин даже сделал карандашный набросок с Чехова, который был утерян и лишь спустя почти сто лет найден в частном собрании и передан в музей.

История пятая. Противоречивая.
И хотя Чехов ставил Толстого на первое место, это восхищение потом еще много раз сменялось разочарованием. Толстой относился к Чехову так же противоречиво – в одних письмах он восхищается прозой Чехова, в других полностью отрицает писателя как драматурга. Они довольно часто виделись, сохранилось много совместных фотографий писателей. Лучше всего их отношения описывает курьезный случай, о котором в 1902 году Чехов писал Бунину: «Знаете, я недавно у Толстого в Гаспре был. Он ещё в постели лежал, но много говорил обо всём и обо мне, между прочим. Наконец я встаю, прощаюсь. Он задерживает мою руку, говорит: «Поцелуйте меня», и, поцеловав, вдруг быстро суется к моему уху и этакой энергичной старческой скороговоркой: «А всё-таки пьес ваших я терпеть не могу. Шекспир скверно писал, а вы ещё хуже!».

Сейчас эти выдержки из переписок и воспоминания читаются с улыбкой, однако, как тесен был мир искусства, как легко художники могли пересекаться и как честно и порой бескомпромиссно выражали свое мнение друг о друге.


Ах, как тесен мир! Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.