shablon_dlya_sayta_text-6

«Это всего лишь конец света»

В прокат киностудии Ленфильм вышла долгожданная картина – «Это всего лишь конец света». Kulick.Magazine просто не мог обойти стороной фильм молодого гения Ксавье Долана, взявший Гран-при на Каннском фестивале и номинированный на Оскар от Канады. Представляем вам наш искренний обзор.


Свободный автор: Оля Кроу


Ироничное утрирование, использованное в названии – лейтмотив всей истории в целом. Герои большие и яркие, бурлящие и громкие — они как увеличенные под микроскопом микробы под взглядом опытного биолога. Наверное, поэтому в картине так много крупных планов, практически до неприличия. Большое видится на расстоянии, а незначительно-важное – в десятикратной линзе.

Замершая картинка, минимум декораций – все это отдает театральностью в хорошем смысле. Камера совершает минимум движений, что только усиливает ощущение удушья и клаустрофобии, о котором говорил Гаспар Ульель на одной из презентаций фильма.

Тон всему повествованию задает своеобразная интерлюдия: главный герой — успешный писатель Луи (Гаспар Ульель) сидит в салоне самолета. Его голос за кадром вверяет нам секрет. Секрет, который на протяжении всего фильма так и останется только между ним и зрителем. Именно этот момент пронзает током всю картину от начала и до конца, держит в удушливом напряжении.

Луи, сбежавший от своей семьи 12 лет назад в гей-гетто, возвращается домой, чтобы уйти навсегда. Почему Луи сбежал и что является той смертельной болезнью, которая так подкосила главного героя, остается за кадром. Ясно одно – приезду не рад никто, и волна смятения чувствуется среди всех членов семьи: “Почему вернулся Луи?”. Этот вопрос справедливости ради тоже останется без ответа.

Члены семьи – это экстравагантная и немного эксцентричная мама (что типично для Долана) (Натали Бай), старший брат Антуан (Венсан Кассель), запоминающийся безосновательной критикой и деструктивным поведением, младшая сестра Сюзанна (Леа Сейду), напоминающая запутавшегося подростка в татуировках и жена Антуана – Катрина (Марион Котийяр) — похожая на совесть, с вечно заикающейся правдой. Одним словом, семья достаточно эксцентричная.

its-only-the-end-of-the-world-marion-cotillard-vincent-cassel-gaspard-ulliel-l-a-seydoux-nathalie-baye-its-only-the-end-of-the-world-8

После неловкого приветствия на главного героя обрушивается горькая правда. Луи приехал за прощением, за отпущением грехов. Вместо этого, мама говорит ему, что “сегодня не день для слез и важных признаний”. Буквально каждый высмеивает идею Луи пойти и посмотреть старый дом. Поочередно каждый член семьи обвиняет Луи в том, что он им чего-то не дал. Сюзанна говорит об открытках и паре скупых слов на них, Антуан сомневается в том, что брату интересна его жизнь, а мать просит дать остальным хоть немного ложной надежды и бессмысленных обещаний. На фоне этого никто не говорит нам, сколько искренних писем на несколько листов написала сама Сюзанна брату и сколько раз Антуан интересовался писательской карьерой Луи. Возможно, потому что этого не было.

Есть стойкое ощущение, что каждый из них предпочел бы быть где угодно, только не здесь – в доме со спертым воздухом и французским десертом на столе. Их держит вместе только то, что так собираться вместе принято и правильно. Настоящая ирония Долана в том, что пока Луи отсутствовал 12 лет, его семья не особенно-то и страдала, хотя и очень хотела бы показать обратное. Все это напускное, утрированное и не конец света. Антуан раскрывает этот мотив фразой: “И все твое несчастие – всего лишь способ. Всего лишь способ взаимодействовать с другими”. Он обвиняет в этом Луи, но как часто это бывает, судит по себе. И воистину взаимодействовать через несчастия – это жизненная модель этой семьи, а Луи – тот, кто дал неистощимый поток эмоций для семейной социализации.

Не потому ли все общение между ними выглядит так, будто на самом деле эти люди не очень-то и любят друг друга? Не потому ли в финале, когда правда кажется вот-вот станет понятна и страшная догадка мелькает в глазах, семья предпочитает сбежать, отдалиться на расстояние вытянутой руки. Ведь одно дело придумывать несчастья и совсем другое – окунуться в них с головой.

И вроде бы их можно понять – Луи не было 12 лет и он вернулся только для того, чтобы разрушить мир, обрушить воздушные замки из воспоминаний и мечтаний о “воскресении” своей эгоистичной правдой. Можно. Луи их понял и поэтому просто ушел.

Обоюдное паразитирование, высасывание соков и эмоциональная проституция – все это настоящий апогей человеческих эмоций стал абсолютно обыденным и тривиальным времяпрепровождением для этой семьи. Настолько нормально, что никто уже ничего не замечает, срываясь на крик также просто, как говорит. И, возможно, только Луи, находящийся уже за гранью, понимает, как это ненормально. Луи вернулся за прощением, но простить нужно ему самому. Он не должен оправдываться за то, почему на открытках, которые он присылает, всего по одному предложению. И за то, что сбежал, чтобы стать собой, он тоже не должен оправдываться. Прощение нужно его семье и они его получают.

Это картина о незначительном, но одновременно важном – смертельно важном. О том, что можно быть более одиноким, находясь с родными людьми, чем в пустом аэропорту до рассвета. О том, как можно слушать, но не слышать; кричать, надрывая голос без толку. И о том, что нельзя только требовать, не отдавая ничего взамен.

Изящная и тонкая драма. Да, это действительно одна из самых зрелых работ автора. Собрав свои визитные карточки, вроде ярких деталей и нарезок-клипов, Ксавье Долан органично вплел их в размышления о смерти, жизни и важности слушать того, кто говорит.


Kulick.Magazine — рассказываем искренне об искренних картинах.