Достоевский по-питерски

Достоевский по-питерски

Свободный автор: Кристина Андрейчикова

В Питере небо низкое, будто падает. То тяжестью своей душной предгрозовой рушится на плечи, то будто окунает в облака. Питер – город большой, столичный, но уютный и по-домашнему спокойный. Нет тут суеты мегаполиса, необходимости «рвать когти», чтобы человеком себя чувствовать. И в это же время – экзистенциальная тоска, кризис самоидентификации и синдром твари дрожащей. Туманно тут. Потому часто звезд не видно. А они при том на каждом шагу. Питер ведь. Так на Дне До, посвященном Федору Михайловичу, на голову вдруг упал Билли Новик, по-простому, по-дружески уверяющий, что счастье есть.

В Петербург всегда было особенное отношение к Достоевскому, а тут еще и юбилей романа «Преступление и наказание» — 150 лет. В честь горячо любимого писателя устроили целый фестиваль – два дня икали Раскольников, князь Мышкин и Настасья Филипповна. На Малой Садовой развернулось настоящее театральное шоу, с говорящим названием «Дефиле Достоевского», в котором от души кривлялись народные и заслуженные артисты России, звезды как минимум государственной величины. Музей Достоевского выпустил альбом картин замечательного, ироничного и очень светлого художника Игоря Князева «Достоевский в картинках». Знатоки целый день водили экскурсии по «горячим точкам» «Преступления и наказания», в то время, когда у памятника великому классику артисты Театра комической эксцентрики «БИТКОМ» примерили роли героев Федора Михайловича в жанре живых статуй. Этот праздник собрал все – и пляски, и маскарад.

Но все это я пропустила.

Пропустила, потому что не хотелось – ни театров, ни музеев, ни экскурсий, ни маскарадов. В Питере облачно. Это лето в июле так и не перестало морозить голые коленки внезапными дождями. Достоевский, Бродский, Мандельштам – они и так все внутри, несколько смущенные от столь пристального внимания, всегда готовые к диалогу.

Потому я просто пошла шататься по Невскому. Шлепать ногами по лужам, задумчиво рассматривать облака. Думать о смыслах и бессмыслицах.

Я вернулся в город поздно вечером,
На перроне голуби вокзальные.
Мне сегодня делать вовсе нечего,
Вот иду и просто отдыхаю я.

И услышала музыку. На Малой Садовой стояла сцена. Спокойные люди, застывшие в ожидании, выглядели по-питерски расслабленно, добавляя красивых импрессионистских цветов своей летней одеждой и улыбающимися глазами в размытый дождем пейзаж. На сцене стоял Билли, обнимающий контрабас, бархатным хрипловатым голосов что-то нашептывающий в микрофон. Проверка звука.

Вот так можно просто идти по улице и прийти на концерт одной из любимых групп юности.

В этом городе белых ночей и ветров,
Непризнанных гениев, шлюх и воров,
Где Надежда, Любовь, хоть и все это зря,
Найдется местечко в баре и для тебя…

Эстетика Питерского двора с привкусом летнего дождя. Свобода студенческого городка Купчино и тоска его многоэтажек, тех, что через несколько лет после окончания, в ипотеку… Белые рубашки, брюки со стрелками и хулиганский взгляд. Самоуверенная раскованность, такая, что почти наглость, прикрытая хорошим воспитанием. И вечный блюз в голове.

И эта особая, родная и даже чуть веселая, «питерская грустинка» во всем…

Мир твой полон печали, тревожных теней,
Тебе нужно быть проще, веселей, и смелей,
Так что же ты плачешь, так же нельзя!
Он не сможет без Купчино и без тебя.

Говорят, музыканты настраивались почти час. Мне повезло, я пришла вовремя. Билли много болтал в микрофон, разворачивая неприкрыто пафосные, подернутые вечным сплином северной столицы, тирады про спальные районы, одиночество и вино. Поглаживал блестящий контрабас и пусть долго, но уверенно раскачивал толпу. Странно было это все. Большая сцена посреди главной улицы Петербурга, бесплатный фестиваль, на сцене группа, давно выставляющая четырехзначный ценник за свои концерты. И никто не танцует. Не хлопает в ладоши, ни визжит от близости к звездам… Да и сам Билли будто совсем этому не удивляется, держит внимание, но без наигранных страстей, чуть отстраненно, словно в хмельном сне.

Сидел и смотрел, как усталое солнце
Купалось в моем недопитом вине
Что кончился день нерешенный
И что эта ночь приготовила мне

Было что-то невыносимо родное в этой музыке. В этом голосе, совсем не похожем на тот, из домашних колонок. Будто питерская непогода поубавила блеск, режущий глаза, с этих звезд. Но оставила суть. Питер – одна большая кухня, где всегда есть место хорошей компании, музыке и вину. Где звезды спускаются тебе на голову от безрассудства и по прихоти. Где Достоевский – общий старинный друг, чей праздник – отличный повод оторваться по-питерски.