1

Честный «Stand-Up»

Елена Москвитина

Сегодня, свободный автор Kulick.Magazine расскажет вам о Stand Up. Вернее о том, как это направление в юморе встает на ноги в России.

Перед вами интервью трех представителей стендап среды, которые осознанно посвящают свою жизнь комедии.
 

Итак, первое интервью. Знакомьтесь, Иван Афонченко (стендап-комик)

— Как давно ты занимаешься стендапом?
— С осени 2011 года. Уже четыре года.

— Почему стендап? Что тебя зацепило в нем?

— Выступать я всегда любил. На сцене мне всегда нравилось, еще со школьных времен. А потом, однажды, я посмотрел выступления одного стендап-комика — Джорджа Карлина. Отец наш всех нас! (улыбается) Вот, и я был в шоке, потому что человек полтора часа «держит» зал. И у него нет ничего, только микрофон. Я подумал: «Так, оказывается, можно». После этого я начал смотреть, начал читать. И понеслась… Все началось не здесь. Я из города Таганрога. И вот мой друг открыл бар, и я пришел туда. Там была маленькая сцена, и я предложил ему: «давай, мы будем делать стендап». И вот мы начали делать.

— Ты говорил о Джордже Карлине. А на кого ты равняешься в стендапе?

— Равняться, наверное, не очень правильно. Лучше так, есть комики, которые мне нравятся, есть – которые не очень нравятся. Есть те, кого я понимаю. И есть те, кого еще я не понимаю. Вот, кстати, Джордж Карлин относится к тем, кого я еще не до конца понимаю. Я слишком мал для этого. У него очень большая «глубина». Поэтому сначала, ты смотришь первый какой-то слой, и ты понимаешь простые шутки. Потом, повзрослев, пересматриваешь и понимаешь еще что-то и еще что-то. Сейчас читаю его книгу и там уже совсем «космические вещи».

А  еще есть Дара О Бриэн, пожалуй, любимый мой комик, кого можно выделить особо.

— Считаешь ли ты стендап профессией?

— Но это — не профессия, это – образ жизни. Профессией можно назвать то, чему ты когда-то научился и потом применяешь свои знания. А стендап – это уже нечто другое. То, чем заняты твои мысли постоянно.

— Ты связываешь свою жизнь со стендапом?

— Да. Было бы глупо от всего этого отказываться. Потому что  какое-то время назад, я все бросил в городе Таганроге и переехал сюда, только ради того чтобы заниматься стендапом. Поэтому, да, однозначно.

— Как сейчас выглядит, на твой взгляд, российский стендап?

— Вообще, нет такого разделения «российский стендап», «западный стендап». Есть очень хороший стендап-комик Эдди Иззард, который сказал, что у комедии нет национальности. Поэтому не может быть образца английской комедии, американской комедии, русской комедии. Комедия – это интернациональная вещь.

А вот если говорить о стендапе у нас в России, то не менее известный комик Джерри Сайнфелд сказал: «Сколько ты занимаешься стендапом, столько лет твоему стендапу». То есть, моему стендапу сейчас четыре года,он уже умеет ходить, но плохо разговаривает, еле-еле умеет считать. И, соответственно, в масштабном плане это тоже работает. Есть ребята, которые занимается лет десять, может чуть меньше, например: Николай Куликов, Игорь Меерсон… Они начинали, когда вообще ничего не было. Поэтому стендапу где-то десять лет, это примерно третий класс – он уже что-то соображает.

— На Западе есть стендап-комики миллионеры. А какая у тебя цель в стендапе?

— Я сегодня много говорю чужими словами (улыбается), за меня уже все сказали другие люди. Наверное, я хочу, чтобы меня помнили. Как сказал однажды Джордж Карлин: «Я хочу, чтобы человек, который будет писать о комедии ХХ века, он просто не смог бы меня не упомянуть». Это глобальная цель. Есть цели и помельче. Сначала добиться чего-то здесь. Потом поехать на «Фриндж» (прим.: Edinburgh Festival Fringe Эдинбургский музыкально-театральный фестиваль уличного искусства).

— Это погоня за славой?

— Возможно, думаю частично да. Мы же не просто все выходим на сцену. Естественно мы все хотим признания, чтобы нас любили и так далее…Люди, поэтому-то на сцену и выходят. Но слава не является чем-то основным. Я считаю, что если бы я мог этим не заниматься, то я бы и не занимался. Кстати, я пробовал бросать и не писал в течение полугода, и не смог бросить (смеется).

— Значит ли, что стендап изменил твою жизнь?

— Да, однозначно.

— В хорошую сторону?

— Я надеюсь, пока не понятно. Может, я завтра буду ночевать на Московском вокзале, кто знает? (смеется)

— Но ведь на стендапе не заработаешь?

— Сейчас, можно! Но… (задумался). Это не то, к чему надо стремиться, при нынешнем развитии стендапа в России. Всем хочется заработать. Мне в этом плане проще, у меня есть работа.

— А в стендапе есть цензура?

— Должна быть «самоцензура». Ты должен понимать, что ты можешь сказать и какое право ты имеешь об этом говорить. Вот и все.

— А как ты относишься к телевизионному стендапу?

— Очень хорошо. Ребята начали заниматься этим раньше. Они пробивают дорогу для стендапа. А нас называют стендапом второго поколения. Когда еще телевизионного стендапа не было, люди не знали, вообще, что это такое. Было очень сложно. Ладно, в Питере еще какая-то движуха была. В Таганроге, люди вообще не понимали, что происходит: просто вышел какой-то парень с микрофоном, что-то говорит и еще тем более не всегда смешно (улыбается).

А сейчас, ребята в телевизионном стендапе прививают зрителю именно такой формат выступления. Они делают очень большую работу, и я знаю, как они усердно работают. Честь им и хвала!

— Раз стендап начинает свое движение по стране, значит, есть спрос. Так вот, кто же твой зритель, на кого ориентирован стендап?

— Это сложный вопрос (задумался). Для меня всегда было показательно, чтобы юмор не был направлен на людей какого-то определенного возраста. Он должен быть понятен как можно большому количеству. Когда я занимался стендапом в Таганроге, поскольку это маленький город, на мои концерты приходила даже моя бабушка. И для меня всегда было показателем, что бабушка должна смеяться. Помимо этого, там были и мои друзья, которые на пять — сем лет младше меня. И вот все они должны смеяться, включая моя бабушка.

— Что же такое стендап лично для тебя?

(Задумался) Это образ жизни…нет, это даже образ  мышления.

Ремарка: Сразу предупреждаю, что статья будет наполнена моими «неуместными комментариями». Но, только в конце интервью, чтобы не навязывать вам свое мнение. Так вот, Иван, сразу к себе располагает, даже если вы не слышали его стендапа. Поэтому, все  на Stand-Up Petersburg!
 

Перейдем ко второму стендап-комику. Знакомьтесь, Иван Половинкин


— Сколько ты уже занимаешься стендапом?

— Два с половиной года.

— Почему стендап?

— Случайность. Я абсолютно случайный человек в юморе (улыбается). Я никогда юмором не занимался. Приехал в Петербург, поступил на режиссерский факультет. И после этого стал работать в ресторанах, доработался до директора. Я такой человек, что если я начинаю какое-то дело, то я это дело довожу до конца, либо в этом деле я должен быть лучшим. Так и получилось с рестораном, я просто поставил себе цель, что надо стать кем-то выше. Вот доработался, раскрутил заведение. Поднимал его полностью с колен. Заведение вошло в тройку лучших ресторанов Петербурга. Был директором два года. А потом…ресторан забрали…(улыбается). После этого меня звали в другие заведения,но я уже не хотел нигде работать. А потом в какой-то момент я увидел объявление, что проводиться кастинг в «Comedy Баттл». Я еще и не знал слова «стендап». Тогда был Александр Незлобин, Павел Воля, потихоньку появлялся Руслан Белый. И они называли это монологами, почему-то. Я решил написать монолог, просто с ничего и сходить на кастинг. Никогда не занимался юмором! Писал раньше, но писал в основном такие вещи, как «капустники». И вот я написал монолог, пошел на кастинг.…Не прошел его (улыбается). Но встретил Степана Пестрякова (прим.: руководитель и резидент Comedy Petersburg). Он и предложил: «Если хочешь заниматься юмором, то приходи». Я подумал, что это мой шанс! Что я один из всех! А когда пришел, то я понял, что он всех позвал (смеется). Было человек, наверное, сто. И мы начали писать. Еще тогда не было телеканала «Пятница!» — пока все было в «зародышном» состоянии, но мы уже писали для телеканала «Пятница!», «Перец», ТНТ. Степан сразу сказал: «Я даю вам офис. Пишите что хотите. Но я вам ничего не обещаю! Все зависит от вас!». И вот мы писали, а народ начал «отваливаться». Но, опять же, я повторюсь, если я что-то начинаю делать, то я это делаю до конца. Другого варианта нет. И в итоге, через два месяца, мы остались с Владосом Алешиным вдвоем. После этого начали дружить, и поняли, что мы не заинтересованы в финансовой составляющей, а заинтересованы в развитии себя, как личностей. И вот, мы начали писать и писать. Затем выступать… Я помню первые дни, когда мы начинали делать стендап в Санкт-Петербурге, его еще нигде не было. Мы выходили на сцену в ресторанах и люди не понимали, что происходит. Зачем люди берут микрофон, зачем рассказывают о своих проблемах? (смеется) И это было не понятно, никто не знал, что такое стендап. Мы сами не понимали, что мы делаем. Грубо говоря, через год, как только «Stand-Up» запустили на ТНТ, народ стал привыкать к нам. Стали заполняться места, где проводили мероприятия. То есть мы начинали с того, что приходили втроем, и в клубе сидело четыре человека…. А сейчас все хорошо (улыбается). Первый концерт, который мы собрали, был на тысячу человек. Но до конца не верили, что народ придет. Но зритель пришел!

— А что влияет на твой материал как стендап-комика?

— Во-первых, я себя не считаю комиком (смеется). Это очень громкое слово. Я себя смогу назвать стендап-комиком, наверное, лет через десять. Потому что, это очень сложный жанр. Я начинающий комик. У меня есть, конечно, мои победы: «Не спать!», «Comedy Баттл», поездки по городам. Кстати, благодаря юмору, я проехал пятнадцать городов России с выступлениями. Но я еще пока начинающий комик.

— Ты себя видишь в будущем как стендап-комик?

— Да, сто процентов. Я буду всю жизнь заниматься стендапом. Это даже не обсуждается.

— Это твоя профессия?

— Да, это моя профессия. Я сейчас ведущий, но у меня есть такие правила, что мероприятия – это хобби. Я не беру больше десяти мероприятий в месяц. Потому что я не хочу быть лучшим ведущим. Я веду, и людям нравится, как я веду. Сейчас для меня свадьбы – это заработок. Но все остальное время я пишу и занимаюсь юмором. Я сейчас стал учить английский язык, чтобы выступать на иностранном языке. У меня есть цель поехать и выступить на Эдинбургском фестивале в следующем году. Сейчас у меня все связанно с юмором. Это сто процентов, как бы моя жизнь не сложилась, я всегда буду брать в руки микрофон, и выходить на сцену.

— А на кого ориентирован стендап, кто твой зритель?

— Я не знаю пока. Я не могу сказать, я ищу себя (улыбается).

— Есть ли цензура в стендапе?

— Для меня есть. У меня такое правило: если я какую-то шутку не могу рассказать своим родителям, значит, она не может звучать от меня.

— Как ты относишься к телевизионному стпендапу?

— Ребята, молодцы! Они сделали это первые на канале. Уровень юмора и уровень шуток у ТНТ конечно высокий.

— Значит ли это, что пока зрителя приобщают к стендапу?

— Но еще пока люди не понимают, что такое стендап. У нас люди «выращены» на «Аншлаге», «6 кадров». И пока мы не сможем понять, зачем человек выходит на сцену и рассказывает о своих проблемах, мы не будем пронимать, что такое стендап. У нас же в России как: надо попасть в телевизор, после этого зритель начнет тебя воспринимать. И потом ты уже можешь говорить все, что угодно. Но это не правильно! Человек должен понимать, что есть стендап и не важно, есть этот человек в телевизоре или нет. У нас, допустим, есть много ребят, которые не попали в проект на телевидение, но за каждого я могу ручаться, что это лучшие комики Северной столицы. Это очень крутые люди, у нас есть: два Дениса Смирнова, Иван Афонченко, Леша Шамутило, Валентин Сидоров Владос, Илья Куруч. Это парни, которые все поставили на карту. Ребята из разных городов России которые «бросили семьи» и приехали заниматься юмором (улыбается). Вот, именно, такие люди и должны заниматься стендапом. Ни в коем случае, нельзя ставить деньги впереди себя! Как только ты поставил бабки впереди себя, сразу надо собирать вещи и уходить из этой профессии.

— А менталитет играет большую роль в юморе?

— Да нет там никакого менталитета. Есть смешно, и есть не смешно. Вот и все. Просто ты должен понимать, перед какой публикой ты выступаешь. Сейчас стендап стали засовывать везде. Мы выступали на празднике посвященному Дню Победы, и когда перед нами вышла девочка и рассказала стихотворение, как расстреляли мать с ребенком, а после прозвучала песня «Этот День Победы». Мы стояли за кулисами и думали, что делать? Что говорить-то сейчас людям? (смеется) И это после того, как все только что плакали. Но на удивление, когда объявили, что сейчас выйдет «Стендап – Петербург», люди начали так кричать и аплодировать, что мы даже не ожидали! Это было в Выборге. Очень было круто! Я в первый раз жизни, в течение получаса, давал автограф. И так каждый из нас. Но нас пока еще нельзя назвать стендап-комиками, мы только начинаем.

— Какая цель у тебя в стендапе?

— Для меня цель, когда в лет сорок я буду выходить на сцену, чтобы пять-шесть тысяч человек аплодировали тебе.

— Что же такое для тебя стендап?

— Так как я учу английский, могу сказать: «Stand-Up – is my life» (смеется). Он полностью моя жизнь.

— И напоследок, у тебя есть любимая шутка?

— Нет, но у меня есть любимый друг – Владос Алешин. Вот пусть он и отвечает (смеется).

Ремарка: До встречи с Иваном, я и не задумывалась о том, какой человек выходит на сцену и что у него за плечами. Настолько упорного и целеустремленного человека я еще не встречала. Заслуживает уважения!

 

 И третье интервью. Знакомьтесь, Владос (стендап-комик)


— Сколько ты уже занимаешься стендапом?
— Такого понятия, как занимаюсь стендапом…. Юмором по факту, с 2012-го года. В сентябре будет три года, как я в первый раз вышел на сцену с микрофоном, рассказать о себе, как я до сих пор думаю, смешную «херь» (улыбается).

— Почему стендап?

— А фиг его знает… Изначально, я не понимал, почему люди смотрели западный стендап и думали, что это классно. Я захотел заниматься юмором, потому что смотрел монологи Паши Воли. Мне понравилось то, что ты на сцене один и говоришь какие-то достаточно, может умные вещи, может веселые. То есть «до хрена» мыслей. Грубо говоря, ты – это ты, живой, настоящий.

И второй момент, это когда я в первый раз пришел на «Открытый микрофон», но не выступал, а смотрел, как выступают ребята, и у меня появилась мысль: «Блин, а я, наверное, могу лучше». Потому что там была какая-то откровенная «хе@##» (смеется). И вот, если говорить про 2012-й год, я бросил бухать.…Искал, где можно выступать со стендапом, наткнулся на первый «Микрофон» в Эрарте. И все завертелось.

— Равняется ли российский стендап на западный?

— Не правильно сказано. В смысле равняется? На западе уже есть индустрия с вековым опытом. У нас, по факту, стендап-комедия – это еще «ребенок». Нам нужно еще лет десять – пятнадцать, чтобы была своя индустрия.

На самом деле, в Советском Союзе тоже был «типо стендап», который называется монологи. Я недавно пересмотрел Михаила Евдокимова, я ржал. Просто чувак в образе рассказывает смешные вещи. Но если посмотреть западный стендап, то там человек не меняется на протяжении всего выступления. А наши пишут короткие монологи. Мне кажется, что если объединять стендап как юмор, то в Советском союзе он тоже «типо был». Но у нас страна такая была, что на многие темы запрещали шутить. А на западе с этим попроще. У нас многие люди не понимают, что все это ради юмора, чтобы донести мысль.

— Вот на счет материала, а у тебя есть табу на темы?

— Вообще, пофигу.

— А цензура?

— Вообще «нас@###». Бывает, что я позволяю матернуться, но это только на эмоциях. Я периодически «бл@кую». По мне, стендап-комик должен быть на сцене, точно таким же, бл@##, как в жизни! (смеется) Если он выходит и, грубо говоря, обманывает тебя (додумайте синоним сами). То это очень плохо, потому что стендап – это честный жанр.

— Тогда на кого ориентирован твой стендап?

— Ну, что значит мой стендап? Я работаю в этом жанре. Я не знаю, кто мой зритель. На западе стендап-комики становятся популярными в возрасте. Потому что, когда выходит «малолетний говнюк» и говорит, что у него столько проблем: «мама мне не выслала денег». Да иди ты в ж@##! Ну, какому взрослому мужику, с пятью кредитами, будет интересно слушать его? Я стараюсь искать более взрослые темы. Ведь стендап такой жанр, где ты, постоянно, должен искать себя. По мне, я сам антисоциальный человек, и я стараюсь какие-то плохие вещи найти. Поэтому-то мне и нравиться Джордж Карлин, в плане мысли. Он тоже не очень любит людей. И я тоже не люблю людей, бл@##. Тупые создания (смеется).

— Если у нас в стране появился стендап, это о чем-то  говорит?

— Если сейчас на западе, люди уже смеются над мыслью, то у нас пока все равно должна быть шутка. Люди пока приходят просто поржать. Если ты еще и в телике засветился, то народ будет думать: « О. сейчас будет юморок! Сейчас поржем». Поэтому, лет через десять, мы начнем понимать мысль.

— Как относишься к телевизионному стендапу?

— Хороший проект. Но тут надо понимать телевизор! Там должно быть все очень плотно по юмору. Очень хорошие монологи. Это формат. Обыватель туда приходит похихикать. Есть очень  хорошие монологи у Руслана Белого, которые мне близки по мысли. Но зал их не всегда понимает. Для зрителя это все юмор, а не мысль: «Мы же пришли поржать. Что это такое?  А это почти как КВН, только один выступает» (улыбается).

— Что же такое для тебя стендап?

— Что такое стендап для меня? (задумался) Да доска, бл@## ! (смеется). Стендап — это жизнь. Стендап — это как шкаф из ИКЕИ! В сборке он выглядит реально круто! Но когда его начинаешь собирать, проходит много времени! И вот мне, кажется, я сейчас только дочитываю инструкцию по сборке!

Ремарка: На мой взгляд, у Владоса, получилось самое настоящее стендап-интервью из народа.

Так вот, друзья, если вы все еще ждете приглашения на SnandUp?

Каждый вторник и четверг, в ROSSI’S CLUB (м. Гостинный двор, ул. Зодчего Росси, 1/3)

Прямо сейчас твориться история StandUp в России. Не пропусти!