«Человек был мерой всех вещей. Сегодня вещи стали мерой всех людей» Вернер Финк

Обзор спектакля «Молчание мира»Свободный автор: Александра Трофимова

В рамках 12 недели Германии в Санкт-Петербурге предусматривается довольно широкий спектр  возможности обмена культурными достояниями между двумя странами, полагаю уточнять между какими именно —  не стоит. Мне посчастливилось побывать на спектакле «Молчание мира», который был показан в стенах свободного пространства «Скороход» 25 апреля.

Так вот, «Молчание мира – это спектакль, поставленный немного не мало – по работам художника-сюрреалиста  Рене Магритта.  Смею предположить, что эти картины видели многие и многие со мной согласятся, что понять смысл задача не из легких.  Идя на спектакль, я надеялась на то, что там будет коим-то образом объясняться, трактоваться, переосмысливаться суть произведении, но лично по моим ощущениям – сюрреализм картинный перешел в театральный.  Тонкая пантомима, которой, безусловно, владеют немецкие актеры,  и интересные ходы с использованием  реквизита – отразили тот гротескный  мир вещей, который присущ работам великого бельгийского сюрреалиста.

Другой вопрос заключен в том, как  это воспринимается зрителем, своеобразная «вкусовщина»,  если трактовать этот термин в менее агрессивном значении, присуща, вероятно, каждому выступлению, а вернее индивидуальному восприятию.  Так вот, если вы относите себя к зрителю, которому присуще созерцать классические постановки, плюс/минус небольшой шаг в сторону, то идти на мероприятие, в анонсе которого вы видите слова из оперы «сюрреализм» и прочее, что отражает новаторство в духе фантасмагории – шаг довольно двусмысленный. Первое, оно же положительное – вы увидите новое, и может это «новое» захлестнет вас новыми добрыми эмоциями, второе, оно же антоним первому – вы отвергните то, что не по душе. Со мной на «Молчании мира», к сожалению, произошло последнее.

Однако, приятнейшим открытием для меня была трансформация сцены «Скорохода»,  я сочла крайне интересным тот факт, что не спектакль подгоняется под сцену, а сцена под спектакль.

Быть может, и на сцене петербургских театров мы сможем лицезреть видение тех или иных картин, ведь что ни говори, связать работу художника  и спектакль  воедино – задумка нетривиальная.