Kulick.Magazine, Носороги, ТЮЗ, Театр юных зрителей, Ионеско, театр

Абсурд, да и только. «Носороги» в ТЮЗе

28 апреля по сцене «Театра юных зрителей им. А.А. Брянцева» вальяжно прогуливались «Носороги»


Свободный автор: Фрау Кронек


Так состоялась премьера одноименной пьесы Эжена Ионеско – французского драматурга и основоположника «театра абсурда» — направления в искусстве, где за внешней чрезмерностью и нелепостью скрыт глубокий философский смысл. «Носороги» являются одним из классических образцов авангардного театра.

Ионеско написал «Носорогов» в 1959 году, а премьера состоялась в парижском «Одеоне» годом позже. Обойдя множество театральных подмостков, пьеса была обласкана критиками и зрителями. Тогда, в начале 60-х авангардные идеи распространены были довольно широко.  «Носороги» во многом стали плодом осмысления такого понятия, как фашизм. Параллели понятны, ведь именно преступно необдуманным проявлением стадного чувства и был зачат этот ненавистный миру « — изм». Первые постановки были сплошь антивоенными, что несло в себе печать недавно пережитой трагедии. Однако ни сам Ионеско, ни режиссерский дуэт Николая Рощина и Андрея Калинина, поставивших «Носорогов» в ТЮЗе, не видят философское зерно пьесы только лишь в этом.

«Я бы не хотел низводить абсурдистскую драму «Носороги» к линейной логике «фашисты – это плохо» — говорит Рощин. И, несмотря на то, что проблема фашизма, увы, бывает актуальна и сегодня, обличительные мотивы «Носорогов» представлены в спектакле гораздо шире. Это фантасмагория, сатира на общество и философская притча.

Особенным образом в постановке устроена сценография. В тексте автора она вполне отвечает канонам классического театра. У Калинина и Рощина уже на стадии оформления спектакля присутствуют абсурдистские начала. Во многом в этом и заключается ряд режиссерских новаций. Начнем с того, что местом действия в пьесе Ионеско является некий маленький провинциальный городок. На сцене же все герои находятся в замкнутом пространстве.  Напоминает это то ли психиатрическую больницу, то ли пансионат, то ли, в силу того, что в спектакле заняты артисты старшего поколения,  дом престарелых.  Ни вам уличного кафе, ни конторы, ни квартиры, что есть в тексте. Андрей Калинин отвечает на этот вопрос, указывая, что это пространство скорее психологическое. И ограниченно оно не стенами казенного заведения, а существующей в обществе массой стереотипов. Система навязывает обывателям представления о должном. Подобный подход к сценографии был избран режиссерским дуэтом отнюдь не случайно. Ставка делается на актерскую игру, на ней режиссеры желают сфокусировать зрительское внимание, не привлекая к процессу ненужных деталей. Постановка выдержана в черно-белой гамме и только Дэзи в исполнении актрисы Татьяны Ткач изредка ставит яркие цветовые акценты.

Сюжет на первый взгляд предельно прост и заключается он в том, что привычный уклад жизни в одночасье нарушается… носорогами. Обыкновенное, казалось бы, животное одним прекрасным днем пробегает по городу. И всё бы ничего, не начнись процесс повального «оносороживания» жителей. Так, носороги представляют собой массовое сознание, силу и скорость с которой оно поглощает общество. Удивителен контраст: насколько сильно изумление и негодование людей, впервые увидевших носорогов на улицах города, и насколько легко и естественно они вскоре начинают считать этих огромных и шумных животных, сметающих всё на своем пути, милыми и приятными созданиями. Жители приходят к мысли, что в конце концов «нужно идти в ногу со временем!». Стать носорогом — это выбор. И делают его все, кроме одного неряшливого, несерьезного и неуклюжего человека — Беранже (Игорь Шибанов).  Беранже — один из тех непримечательных героев, ставку на которого обычно не делают. Все его «не» в совокупности не имеют никаких общекультурных шансов против его лучшего друга — ухоженного и лощённого Жана (Борис Ивушин) или его возлюбленной — милой Дэзи. Но именно Беранже противится следовать «духу коллективизма», которому не без удовольствия поддались все остальные. Даже его Дэзи восторженно осыпает носорогов комплиментами: «Вот это молодцы! Какие они все веселые. Прекрасно чувствуют себя в своей шкуре. И совсем не похоже, что они помешались. Держат себя совершенно естественно. Выходит, они правы, что так поступили». Но он не принимает ее слов. Имея наибольшее количество человеческих слабостей, Беранже последним сохраняет человеческое лицо.

За иррациональным и, казалось бы, бессмысленным действом в пьесе скрывается философский подтекст, который, если мыслить метафорично, вполне очевиден. «Носороги» в ТЮЗе – одна из тех постановок, которую нужно читать промеж строк. Принятие главного тут возможно только через борьбу с происходящим на сцене. Режиссеры уводят зрителя от сути с помощью мастерских мизансцен с разговорами о количестве носорожьих рогов или кошачьих лап и ими же к ней приводят. Словом — абсурд. И всё это, понятное дело, довольно сложно, однако совершенно органично и оправданно.

Николай Рощин: «…тем и хорош весь этот театр абсурда, что не указывает и даже не намекает, а создает ситуации, характеры, диалоги, скорее соответствуя образам и ассоциациям сна, чем повседневной реальности и прямолинейной логике». К чести режиссеров стоит отметить, что спектакль выдержан в лучших традициях Ионеско. Вполне логичным кажется и максимальное возрастное ограничение постановки. И дело тут, конечно, не в пикантных моментах. Не обнаженная натура, а обнаженный нерв общественного сознания, так отчетливо продемонстрированный на сцене, делает спектакль слишком тяжеловесным для неокрепших юных умов.  Однако, несмотря на всю серьезность, без юмора на сцене не обходится. Тонкие и прекрасно отыгранные элементы трагифарса добавляют спектаклю шарма и отвечают сатирическому посылу пьесы Ионеско.

«Носороги» в ТЮЗе экстремальны, они пропитаны духом протеста против стереотипности и массового, слепого следования тенденциям. Лейтмотивом спектакля звучит фраза, с горечью произнесенная Беранже: «Я так уродлив! Горе тому, кто хочет сохранить своеобразие!». Финал открыт и рождает ряд вопросов, ответить на которые зрители смогут посетив «Носорогов».