перформанс

Интервью с куратором Маргаритой Осепян

В Государственной Галерее на Солянке продолжается Сезон Финского перформанса: в первых числах декабря у посетителей будет шанс понаблюдать за работой Катри Кайнулайнен и Максимилиан Латва. Мы же тем временем решили встретиться с куратором этого сезона — Маргаритой Осепян, которая поделилась с нами своими мыслями о границах перформансах и работе куратора.


Свободный автор: Ира Березина
Фотограф: Яна Дейнега 


Введение от интервьюера

Мы встретились с Маргаритой Осепян в уютном кабинете Галереи на Солянке и почти вдвоем поговорили о том, что нужно, чтобы стать куратором, реализовать сезон перфоманса, и зачем перфомансу провокация. Почти вдвоем, за исключением деревянного участника одного из прошлых перфомансов — директора Солянки, Фёдора Павлова-Андреевича, который (деревянный участник) на протяжении всего разговора внимательно слушал нас, сидя на шкафу.


ovk6yepi5uo

Часть 1
Что нужно, чтобы быть куратором?

Маргарита, первое, что хочу спросить: кем нужно быть, чтобы быть вами? Сезон Финского перформанса – далеко не первый ваш проект как куратора. Что важно для успешного, компетентного выполнения этой работы?

В первую очередь, конечно, важен бэкграунд в современном искусстве. Классический вариант – это образование искусствоведа, история искусств, соответственно. Но тенденция такова, что само искусство в наши дни междисциплинарно, одно перетекает в другое, и это усугубляется все дальше и дальше. Соответственно, люди, которые в этой территории искусства пытаются облечь в смыслы какие-то направления, тренды и вывести классификацию, сегодня приходят из разных смежных областей. Например, кто первоначально получал образование театроведа или театральное, связанное с кино или медиа в культуре, либо филологическое или философское… то есть на самом деле могут быть совершенно разные пути, приводящие к кураторство и дающие необходимую основу.

Получается, куратор – это не обязательно искусствовед. Но нужен опыт, кругозор…

Да, безусловный плюс для куратора – это насмотренность в выбранном направлении. В случае с performance art — это фестивали перформанса, события, с ним связанные, чтение специальной литературы (к примеру, британский журнал Performance Art Journal) или литературы более широкого профиля про современное искусство, но включающую информацию об интересных событиях в мире перформанса. Это также изучение философий: для построения общей картины мира нужно обладать многими инструментами и уметь их синтезировать.

И, естественно, нужно любить все это делать, потому что иначе бессмысленно этим заниматься. Кураторство – не та работа, как мне кажется, которой ты занимаешься по необходимости. Вряд ли кто-то идет в кураторство вынужденно, как бывает, когда нужно заработать деньги. Здесь это, как правило, какая-то своего рода страсть.

utageswcqsk

Так много возможных путей, а как пришли к этому вы?

У меня был долгий и витиеватый путь. (Улыбается) Первое образование у меня филологическое, но в то же время я занималась современным танцем, перформансом, моя мама работала в театре – меня всегда увлекали перформативные стороны. Поэтому после первого образования я пошла на второе и сделала masters в Intermedia и Performance art, это пересечение перформанса и различных других жанров. Я стала заниматься продюссированием культурных мероприятий, сначала это было связано с Moving image, частично с кино, с авторским кино. Но я продолжала увлекаться постдраматическим театром и разного рода перформансом и постепенно пришла к продюсированию в этой сфере, а потом и к курированию.

То есть, можно сказать, что вы не работаете ни дня, потому что ваша профессия – это ваше увлечение?

С одной стороны да, с другой нет. Дело в том, что кураторская работа включает в себя очень много направлений, в зависимости от того, в какой институции кураторство. Если это крупный музей, то там приличные штаты сотрудников и функционально все разделено, есть продакшн-менеджеры, выполняющие всю организаторскую работу.

В моем случае идет совмещение продюсирования и курирования. Конечно, в галерее (Галерея на Солянке – прим.ред.) есть стажеры: к нам приходят совершенно замечательные, чудесные люди, студенты, изучающие историю искусств или культурологию. То есть какое-то делегирование полномочий есть, но все равно большой объем работы.

Давайте по частям!

Давайте! (Смеется)

wdopmnrt1om


Часть 2
Разбираем «рыбу кураторства» на составляющие косточки.

Маргарита, давайте допустим, что один из наших читателей захочет стать куратором сезона финского перформанса… Сезона – это мы замахнулись, но хотя бы какого-то небольшого однодневного фестиваля. С чего ему начать? Как я понимаю, с выбора направления?

Да, с концепции.

Сформулировали концепцию, пришли к авторам. Как вы выбирали авторов для нынешнего сезона финского перформанса?

Конкретно с этим сезоном исследования были больше виртуальные, как правило, это не так.

Цель сезона Финского перформанса – показать срез, что происходит в другой культуре с данным направлением искусства. Когда живешь в стране, знаешь, с чем имеешь дело, другой вопрос – если страна отдаленная. В этом случае куратор едет на field trip — поездки, в которых он встречается с другими кураторами, художниками, смотрит живые перформансы: у него формируется понимание того, что происходит в национальной среде.

Но именно с финским сезоном такой возможности не было, поэтому я делала research, основанный на интернет-источниках. В Финляндии есть несколько ассоциаций художников, у каждой – свой сайт и архивы, где можно найти информацию. Далее, смотрим местные фестивали перфомансов, статьи, понимаем, кто вообще есть. На втором этапе работаем уже с конкретными авторами, отсматриваем работы, видео-отчеты, вступаем в коммуникацию и понимаем, интересно ли это им, и что мы можем сделать вместе, ведь художники специально приезжают на сезон, делают живые перформансы для него. И потом много моментов просто технических и логистических. Это я условно и кратко описываю этот процесс, но чтобы его прочувствовать, нужно его пройти. (Улыбается)

Долго по времени? От идеи «давайте погрузимся в финскую среду» и до момента реализации «мы видим это на Солянке».

Здесь сложно сказать, потому что бывают рамки, например, временные рамки, существующие у галереи, чтобы поставить эту выставку в свою программу. Конечно, теоретически лучше иметь достаточное количество времени в запасе, чтобы погрузиться и качественно все сделать. Но иногда так не получается. Вообще, все очень зависит от проекта — на сезон Финского перформанса ушло около полугода. В идеале было бы больше. Но тут еще момент перфекционизма — куратору хочется довести до совершенства, соответственно, чем больше времени, тем лучше…

… найдем, чем его занять…

Да! (Смеется)

На сезоне перформанса художники – уже известные авторы, зарекомендовавшие себя в Финляндии?

Да, все четверо известны в своей среде. К примеру, Антти Лайтинен представлял Финляндию на 55-ой Венецианской биеннале.

То есть это топовые люди?

Да.. но не звезды, то есть это не статус Марины Абрамович, например. По крайней мере, Настя Саде Ронкко находится на середине своей карьеры, хотя она довольно известна.

rd1ixn3zvzm

Итак, автора выбрали. Возникает вопрос — есть ли какие-то корректировки в связи с менталитетом, восприятием российского зрителя? То есть бывает ли такое, что автор популярен, интересен в Финляндии, но в России его могут не принять, вы это понимаете и этого художника не берете?

(Задумалась) Вообще, я стараюсь на это не ориентироваться, иначе получается цензура, ты пытаешься угодить и убираешь элементы, не присущие картине мира в данной географической точке. Но ведь суть же искусства не в этом, искусство – это такое зеркало, в котором ты можешь увидеть то, что есть в действительности, а не то, что хочешь спрятать и не замечать. Да, реальность у всех очень разная, и тут важен момент знакомства с чем-то совсем другим: это может быть пугающим, первоначально вызывать отторжение, но сама возможность знакомиться, наблюдать расширяет ваш кругозор, границы, позволяет внутреннему взгляду на мир стать более гибким.

Иначе получается какая-то закостенелость — так можно, но мне так неинтересно. Конечно, я стараюсь создавать более простые контексты для знакомства, более простым языком говорить, но так, чтобы я взяла и убрала что-то, потому что в России этого не поймут — такого нет.

Вот если вы посмотрите на дуэт Катри Кайнулайнен и Максимилиана Латва, там как раз есть моменты, когда происходящее большинству может показаться странным. В какой-то мере даже мне это кажется странным, но это достаточно репрезентативно относительно того, что происходит в финском перформансе.

Маргарита, а как быть с временными границами? Естественно, что развитие перформанса непредсказуемо, но если он происходит в галерейном пространстве, есть какие-то объективные ограничения. А если действие перформанса в них не укладывается?

Довольно сложно, да, но мы все же заранее обсуждаем, что это галерейное пространство, а значит, определенный формат.

Действие перформанса довольно часто подразумевает использование разных объектов. Автор привозит их с собой?

Нет, конечно, нет. После того, как идея сформирована, нам становится понятно более ли менее, что нужно, составляется список реквизитов, которые мы здесь ищем и потом используем. Но с живым перформансом еще такой момент, когда художник сюда приезжает, особенно если приезжает впервые, он не еще видел площадку, только её фото и видео. Понятно, это не то же самое, что видеть вживую пространство, где ты будешь что-то создавать. Соответственно, на месте происходят какие-то коррекции, иногда докупки реквизита.

Получается, что идея для вас – не секрет, вы оговариваете её с художником. Скажите, при этом он абсолютно волен сам выбирать, какой перфоманс хочет привезти?

Тут не просто привезти, художник придумывает его специально под мероприятие, и в процессе происходит обсуждение с куратором, который где-то направляет, говорит «да, это интересно» или «а почему ты хочешь сделать так, что ты хочешь этим сказать?». То есть это большая работа, где куратор – такая поддержка художнику, чтобы тот двигался в определенном направлении. Но все равно это не про куратора, это про художника, это его перфоманс. Но помимо чисто содержательной части, там есть практический аспект, который мы, конечно, тоже обговариваем, чтобы все возможно было реализовать в существующих условиях.

60lf2rq2hr4

А по поводу протекания самого перформанса: довольно много случаев, когда перформанс вызывал какие-то неадекватные реакции у людей, у вас были такие случаи? Ну то есть все, что я видела у вас, это очень корректные работы и очень корректная публика, которой скорее нужно говорить «давайте давайте», как в случае с Малин Каста: когда мы долго не решались разрезать стог сена… (Перформанс Малин Каста проходил в галерее в октябре 2016 — прим. ред)

Я помню, на самом деле, одно такое происшествие, это был сезон немецкого перформанса в ноября прошлого года. У нас была художница Ева-Мария Шаллер, она делала работу с мусорными пакетами, заворачивалась в них, надувала, такая своеобразная трансформация, работа называлась «как слышать внутри раковины». Внутри перформанса она взаимодействовала со зрителями, могла подойти, руку положить. И вот в какой-то момент, когда она была практически полностью в этом плотном черном мусорном мешке, молодые ребята начали очень агрессивно пытаться стащить с нее этот пакет.

Ничего криминального не случилось, но потом художница мне сказала, что очень испугалась, она почувствовала эту сильную агрессивную историю.

А есть какие-то люди при самом перформансе, которые контролируют это внешне?

Конечно, в галерее есть смотрительницы, по большей части, я здесь нахожусь, когда происходит живой перфоманс, навигирую, потом даю обратную связь художнику. Это тоже часть моей работы, для собственного понимания того, что происходит, в первую очередь, нужно видеть, как это работает.

маргарита осепян перфоманс


Часть 3
Обсуждаем, что такое провокация в перформансе, и зачем она нужна

Хочу немного вернуться к цензуре. Есть ли у вас, как у куратора, этические, моральные границы, то есть, вот это можно показывать, а вот это, наверное, не нужно? Все-таки перфоманс очень популяризирован сейчас, я смотрю и понимаю, что спектр того, чем занимаются люди в рамках перформанса, настолько широк, что можно как-то аккуратно, а можно резко с провокацией…

Что для вас провокация? Накладываете ли вы собственный фильтр на работы художника?

Да, как мне кажется, у куратора есть свой эстетический вкус, который определяет момент выбора художника. Это внутреннее предпочтение, которое, наверное, чисто автоматическое, все эстетические моменты срабатывают иррационально. Тут вопрос — рассматривать провокацию в перформансе именно как способ позлить или поэпатировать, или как инструмент, чтобы обратить внимание человека на что-то, что он не хочет видеть. Дальше для каждого конкретного перформанса понимание провокации зависит от куратора. Например, он определяет, что здесь провокация – это необходимый элемент вытаскивания содержания наружу, такая шоковая терапия. Знаете, в психологии есть такие части нашей психики, которые как бы оторваны от нас, мы их не видим, а потом, когда их ставят перед нами, мы на них смотрим и ужасаемся, происходит внутреннее отторжение. Но мы не понимаем, вот то, что вызывает отторжение – это часть нас, мы с ней вдруг столкнулись. Это определенный момент провокации, который, возможно, даст начало внутренней работе по воссоединению с этой частью психики. С этой точки зрения провокация может быть очень полезной.

h-nxaho1rys

Получается, что если человек приходит, и первая его реакция – это закрыться и уйти – это его стопор, который, если он себя чуть-чуть пересилит и заставит себя чуть открыться…

… да, но, с другой стороны, возможно, это ему и не нужно. В каждом случае все очень индивидуально. Был пример на сезоне шведского перформанса, к нам приходили две победительницы конкурса от Республики, совершенно очаровательные девушки, но они не имели понятия, что такое перфоманс-арт. Я сделала им небольшую обзорную экскурсию, а потом они остались на перфоманс. По завершении я спросила, как у них ощущения. Они ответили, что в какой-то момент совершенно не понимали, что происходит, им казалось, это какая-то ерунда, но они высидели до конца, и теперь переполнены эмоциями. Они не могли дать какую-то интерпретацию, потому что совершенно новая картина мира возникла вдруг, на эмоциональном уровне что-то произошло, они откровенно говорили, что да, непонятно, да странно, но любопытно и дальше интересно. Вот, произошел внутренний толчок. Хотя здесь перфоманс был относительно действительно каких-то провокационных перфомансов просто само очарование. (Смеется)

Просто у перформанса больше механизмов воздействия есть, так как это живое искусство, художник перед тобой, все происходит в реальном времени — вот сейчас. Ты считываешь эмоции, и ты сам находишься в своих эмоциях в очень живом состоянии, даже если перфоманс не подразумевает интерактивного контакта, все равно происходит интеракция с художником. Поэтому провокация в перформансе получается такая действенная, соответственно, конечно, определение границы допустимого зависит от куратора. Тем более, художник может вовлекать в свой перфоманс совершенно разные объекты: от предметов, рисунка, скульптуры, голоса, до нас с вами…

И это особенно страшно, когда художник подходит в первый раз к тебе, берет за руку, ты думаешь «мамочка…»…

…кто это ко мне подошел! (Смеется)

Да, «не трогайте меня!» (Смеемся)

gvhehzytt_y


Заключение от интервьюера

В общем, трогать вас или не трогать – решать всё равно вам. Для нашей редакции разговор с Маргаритой Осепян был очень интересен, надеемся, что и для вас его чтение было любопытно. Теперь предлагаем отправиться расширять свой кругозор и границы восприятия в Государственную Галерею на Солянке. Тем более, что с технической точки зрения, остаться «нетронутым» вполне возможно – из одного из четырех углов комнаты вас насильно никто не вытащит, главное, держитесь крепче и не стойте на пути у художника. За подробными описаниями действа и именами авторов (чтобы не встать на пути у кого-то, надо знать, как он выглядит) обращайтесь на сайт Галереи или сразу на страничку сезона финского перформанса.


Kulick.Magazine  — журнал про культуру и искусство.