актерские курсы

Актерское мастерство. Записки дилетанта. Месяц второй

Продолжаем рассказывать о том, как тернист путь начинающего актера. Наш автор на собственной шкуре решил испытать, как происходит перерождение из обычного человека в человека сцены. Так что же нового открыл второй месяц обучения на курсах актерского мастерства?


Свободный автор: Фрау Кронек


Итак, в сентябре  я встала на тернистый путь обучения актёрскому мастерству. Позади ровно половина курса  и, признаюсь, для меня это время больших откровений и открытий. Напомню, что занятия  проходят  в театральной гостиной «Vinci»  с прекрасными педагогами Ю.А. Васильевым и М.В. Каргапольцевым.

А теперь – лирика

К середине второго месяца нам, жаждущим и страждущим, наконец-то дали информацию о пьесах, по которым мы поставим наши выпускные работы.  Избранными авторами оказались Юрий Клавдиев и Василий Сигарев. Отмечу только, что Новая драма вполне может быть представлена и более мягкими литературными пьесами Коляды и Вырыпаева. Но то, что имеем мы – это самое что ни на есть новое и социально острое. Сюжеты пьес, с которыми мы столкнулись, взяты с самого дна никчемной жизни, что не всегда понятно и временами противно. НО(!) эти вывернутые наизнанку души, эти отталкивающие ситуации дают нам целый ворох постановочных трудностей, с которыми под силу справиться далеко не всем. А это уже вызов, что приятно.

Комплекс Элизы Дулиттл

Вообще к началу второго месяца чувствуешь себя более или менее уверенно. Хотя горизонты по-прежнему размыты. Ожидания от курса сродни полотнам импрессионистов:  прекрасны и содержательны, однако деталей не разобрать.  Далее начинается то, что я называю «комплексом Элизы Дулиттл». Вспоминаем «Пигмалион», где из Элизы, неотесанной цветочницы, в качестве эксперимента профессор фонетики Хиггинс ваяет герцогиню, этакую аристократку с идеальными манерами и выговором. Однако же по окончании внутренних и внешних преобразований мисс Дулиттл снова должна вернуться в цветочную лавку. Трагизм ситуации вполне очевиден, ведь  с приобретенным набором тонкостей и изысканностей она не сможет уже вести обыкновенную жизнь. Но и герцогиней ей по понятным причинам не стать.

Имея жуткую для актерского ремесла привычку всё теоретизировать, я долго мучилась теми же вопросами, что и несчастная Элиза: «На что я годна? К чему вы меня подготовили? Куда я пойду? Что будет дальше? Что со мной станет?» Ответы искала старательно и кропотливо, пока не поняла, наконец, что сначала необходимо научиться, стать этой «герцогиней», а потом уже думать, куда мне, такой великолепной драматической артистке, деваться.

Тут и возникает еще один момент: не занимаясь актерской профессией даже любительски, есть чудесная возможность лелеять свою необыкновенность. Раньше я размышляла в следующем ключе: только дорваться бы мне до сцены, так я бы показала режиссеру, труппе и простым обывателям всю бездну своего таланта. Да, именно таланта, в мечтах он у меня всегда есть. Так вот, реальные занятия актёрским мастерством опасны саморазвенчанием. О большом, глубоком артистическом в себе уже не кричишь, когда доходит до дела. А там, в серии этюдов по пьесам, ты понимаешь насколько сложно прожить даже пятиминутку, будучи не собой. Осознаешь, что работа над ролью —  это огромный комплекс  непривычных по своей природе действий и поворотов души. Только полная самоотдача и выносливость (как физическая, так и духовная) позволят не выглядеть на площадке фальшиво. Вероятно, при наличии мало-мальски приличных театральных работ, эти вопросы не так насущны. Однако когда весь твой сценический опыт состоит из 1) игры в КВН, где тебе не давали даже микрофона (ибо «женщина не смешна в принципе»), 2) разыгрывания клоунов да скоморохов на городских праздниках, 3) перформансов  провинциального типа – тогда приходится начинать с нуля.

Чем больше эго, тем сложнее стереть себя

Внутреннее Я и его размеры тоже играют важную и одновременно парадоксальную роль. С одной стороны, чем больше эго, тем сложнее стереть себя, оставив лишь связующие с образом нити.  С другой  — именно самолюбие заставляет работать и не сдаваться после очередного «не прожила, не попала, ищи еще». Отсюда и упорство. Ну и, пожалуй, самый важный момент – это обучаемость, умение слышать замечания, способность их отрабатывать. Скажу, что это сложнее всего, ведь зачастую присутствует ощущение, что ты лучше знаешь, как надо делать или что тебя просто-напросто не поняли. Это как раз тот случай, когда внутренняя  наполненность и  глубина играют злую шутку. Главное вовремя сей факт осознать, а дальше «ora et labora» — «молись и работай».

В целом, второй месяц перевернул с ног на голову мои представления об актерском ремесле. Активная жестикуляция и умение произносить патетические (и бесконечные) речи совсем не помогают. На подобные выступления в стиле Пуришкевича я, если честно, и делала ставку. Ан нет. Напротив, беспрерывно махать руками и надрываться – это дурной тон. Подобная «актерская манера» вовсе и не актерская на поверку.

Напоследок скажу, что мне всегда казалось, что мой внутренний мир настолько богат, что и добавить нечего, но те новые душевные состояния,  в которых я пребывала последние два месяца, лишили меня этой славной иллюзии. И среди всего многообразия нового  и сложного становится очевидным — творческий рост возможен. Более того, он просто необходим.

Первая часть: http://kulick.ru/praktika/zapiski-diletanta.


Kulick.Magazine — журнал про культуру и искусство.