Даниил Воробьев

Премьера фильма «Ненависть»: интервью с Даниилом Воробьевым

Продолжаем рассказывать о событиях кинофестиваля SUBTITLE в Москве, в рамках которого вы все еще можете увидеть потрясающие европейские киноленты; последний показ состоится в эту субботу 3 сентября.


Свободный автор: Алина Газизова


На этот раз нам удалось побывать на премьере фильма «Ненависть» («Out of love») голландского режиссера Паломы Агильеры Вальдельбенито, где главную мужскую роль исполнил российский киноактер Даниил Воробьев.

Фильм Ненависть

Картина рассказывает о том, как порой тонка грань между безумной любовью и разрушительным помешательством. Николай и Варя бросаются в пучину безумных любовных отношений, опустошая и себя, и друг и друга. Фильм стал потрясающим откровением. Главные герои кажутся реальными настолько, что создается впечатление, будто ты провел с ними не полтора часа в зале кинотеатра, а несколько месяцев жил с ними рядом, видел их лица, слышал их смех, стоны и крики.

Фильм Ненависть

Зрителям кинофестиваля повезло, потому что после премьеры киноленты пообщаться с ними вышли режиссер Палома Агильера Вальдельбенито и исполнитель роли Николая – Даниил Воробьев.


С Q&A мы собрали для вас 5 самых интересных фактов о процессе создания фильма:

  1. Сценарий основан на личной истории проблемных отношений Паломы. Она хотела показать многогранность разрушительных отношений, в итоге создав картину о многогранности любви вообще.
  2. Этой историей и ее окончанием она не хотела навязывать определенный месседж зрителю, ее целью была провокация зрителя на собственные размышления.
  3. Даниил попал в проект случайно. Во время скайп-звонка он сказал Паломе: «Я прочитал сценарий. Я вылетаю в Париж. Завтра». Оказавшись последним на пробах, он впечатлил ее так, что она отстояла его кандидатуру перед продюсером. Специально для него она переписала сценарий, убрав огромное количество текста, ей хотелось, чтобы он был естественен и говорил с акцентом.
  4. Даниил отметил слаженную работу на площадке, где все знали, на что они работают и тем самым помогали актерам. На российской площадке, по его словам, актер зачастую – это проблема, в отличие от режиссера и операторов, которые занимаются реальным делом.
  5. У Даниила и Наоми (Наоми Велиссарио – исполнительница роли Вари – прим.) произошёл конфликт. Паломе пришлось руководить ими отдельно, проводить отдельные репетиции, что в итоге пошло им на пользу. По признанию Даниила, потом они с Наоми очень сблизились и доверились друг другу. С Паломой Даниил тоже очень много спорил по поводу сценария и развития своего персонажа, что также помогало им только больше проникаться атмосферой фильма и творчества.

Нам удалось также лично поговорить с Даниилом Воробьевым. Он поделился с нами своими мыслями по поводу фильма «Ненависть», съёмочного процесса и творчества.

Фильм Ненависть

Какие впечатления вызвал у вас сценарий после первого прочтения?

Я не понял его, не понял, о чем идет речь, поэтому у меня возникло много вопросов. Потом я прочитал второй раз и по тому, в какой откровенности и искренности был написан сценарий, я понял, что это личная история. Я понял, что есть смысл ей заниматься, потому что она глубокая и совершенно не придуманная.

Несмотря на отсутствие опыта подобных отношений, вы почувствовали связь с этой историей?

Да, таких не было, но я заложил в эту историю определенные ключи, которые помогли мне ее реализовать. Тогда у меня как раз закончились отношения, которые были достаточно травматичными для меня. Из этих отношений я взял ключи для сцены, где я выхожу на удар женщины. И они же помогли мне построить эту перспективу отношений от любви до невозможности уйти от человека, но огромного желания исчезнуть.

Столкнулись ли вы со сложностями при разработке вашего персонажа?

Да, потому что изначально я вынес для Паломы то, как я вижу своего персонажа, его развитие, но это было немного другое кино. И когда Палома понемногу «откусывала» то, что я придумал, я, конечно, очень сильно расстраивался. Потом в процессе я понял, что надо идти за Паломой, что она меня не разрушает, а наоборот подчеркивает и создает как художник. Я абсолютно ей доверился.

Работа с вашей партнёршей – Наоми стала для вас важным опытом как для актера?

Вы знаете, у меня до этого никогда не было такой истории. Здесь нужно было выстроить огромную связь с партнёром. Где-то через месяц подготовки, мы приблизились к этому. Ведь это достаточно деликатные моменты, когда происходят сцены секса, причем как в отношениях партнер-партнер, так и в отношениях съемочная группа-партнеры. Но у нас были созданы достаточно комфортные обстоятельства для этого, так что где-то через месяц мы перешли эту грань и телесно, и ментально. Вообще в этом фильме сцены секса имеют свою перспективу. Палома отсняла очень много материала – 4 часа. И для меня здесь вырезано очень много любимых сцен, но это было необходимо, Палома вытащила свою историю из всего этого. Но изначально было 6 сцен секса, которые самостоятельно развивались от первого секса и заканчивая фантазиями в сторону других людей. Поэтому повезло, что мы достаточно быстро друг друга почувствовали и понимали, с чем нам надо играть.

Откровенные сцены фильма стали для вас вызовом?

Вообще не рассматривал с этой точки зрения сценарий. Я его рассматривал только с точки зрения поэзии, которая там возникла. Меня зацепила личная история, она определяет кино.

У вас есть любимые сцены в этом фильм, в том числе из вырезанных?

Да, из вырезанных есть. Это сцена с полицейскими в баре, где мы очень шумно скандалим. Я настолько разошёлся, что порвал себе руку стеклом. Это была четырнадцатиминутная сцена снятая одним кадром, она была очень дорога для меня, я распахнул себя для нее. Если рассматривать ее в контексте всего фильма, то да, наверное, она не вписывается. Еще, 4 сцена секса потеряны, а они были удивительные. Они были очень интересно и интеллигентно сняты, точно была поймана атмосфера.

На Q&A вы поделились впечатлениями от работы на российской площадке и на европейской. Сейчас где вам интереснее работать?

У меня ощущение, что у творчества нет географии. И здесь есть художники, которые умеют создавать правильную атмосферу для артиста, и там. Но конечно, там это всегда какое-то чудо, особенно для российского артиста – появляется ощущение себя и чувства свободы. Ты открываешь в себе новые вещи. Думаю там это связано с языком и менталитетом. Да, какая-то там другая атмосфера.

Что вы испытываете по отношению к вашему первому опыту зарубежной работы – Eastern Boys и этому проекту – Out of Love? Как различался процесс съемок?

Эти проекты разные, но там есть схожая основа. И тот, и этот проект для меня очень близки, потому что в обоих случаях за этими историями стоят абсолютные художники, которые рассказывают свою личную историю, это не придуманное кино. Но на площадке Eastern Boys во Франции у меня был внутренний протест, меня раздражало, когда ко мне подходили люди и спрашивали: «Ты знаешь, что такое Facebook?» Разговаривали со мной как с дремучим русским из Азии, и мне постоянно приходилось доказывать, что это не так. Поэтому Eastern Boys прошел у меня под таким знаком. Здесь же была другая атмосфера. Мне хотелось сыграть мужчину, не русского бандита, не хулигана, а достаточно космполитичного мужчину. Не хотелось показывать русского, а значит бандита и хулигана, хотелось избежать этого клише.

Еще на Q&A вы говорили о том, что через некоторое время поняли, что Out of Love – феминистический фильм и вам это не понравилось. Потом вы изменили свое мнение?

Да, изменил. Но мне кажется, что если рассматривать историю этого фильм только с феминистической точки зрения, то мы не получим объективной оценки реальности. Не хотелось рассматривать эту историю только со стороны женщины или мужчины. Палома очень круто создала это баланс, потом я это понял.

Работа с Паломой вас обогатила?

Несомненно, он загоняла меня в правильную атмосферу, это была практически полудокументальная атмосфера. Если мы, например, снимали сцену моего дня рождения, то была создана эта почти документальная атмосфера, в которой я чувствовал себя совершенно по-другому, я выходил на совершенно новый уровень.

Есть режиссеры, о работе с которыми вы мечтаете?

Да, Тим Бёртон – определённо мой режиссер. Я бы очень хотел в эксцентрике дойти до документализма. Это моя большая мечта.

Напоследок, как вы думаете эта картина найдет своего зрителя в России?

Абсолютно точно, потому что он правильно составлен «биологически». В начале этой премьеры я очень переживал по поводу реакции. Зрители в Голландии очень странно и сдержанно отреагировали, кто-то уходил, кто-то комментировал, но оценка осталась мне непонятной. Хотя критики очень хорошо приняли фильм. Здесь зал замирал на правильных мест, и в целом, реакция порадовала.

Мы не знаем, какая судьба ждет картину в России, но надеемся, что российскому зрителю все-таки посчастливится ее увидеть. Оно того стоит.


Стоп! Снято! Kulick.Magazine — мы любим европейское кино.