shablon_dlya_sayta_text

«Мария Стюарт» в Театральном центре им. Вс. Мейерхольда

На сцене Театрального Центра им. Вс. Мейерхольда 6 сентября состоялась премьера пьесы Шиллера «Марии Стюарт». Режиссеры постановки Алексей Кузьмин-Тарасов и Рамуне Ходоркайте отказываются от тяжелых портьер, пыльного бархата и малейшего намека на «историчность».


Свободный автор: Анна Попова


Исключив львиную долю героев и политических интриг оригинальной пьесы Шиллера, они выстроили весь спектакль вокруг личного соперничества двух королев — шотландской королевы Марии Стюарт и английской «владычицы морей» Елизаветы Тюдор, прозванной современниками «Королевой-Девственницей». Их конфликт заключается в том, что Елизавета взяла в плен свою родственницу Марию, бежавшую из родной Шотландии за помощью влиятельной кузины. Мария имеет право на английский трон, и Елизавете нужно сделать нелегкий выбор: убить сестру-королеву или отпустить ее и всю жизнь дрожать за собственную жизнь и престол? И хотя исход заранее известен, от сцены невозможно оторвать глаз. Разберемся вместе, почему ни коем случае нельзя пропустить «Марию Стюарт» на сцене Центра им.Мейерхольда.

Просто женщина

Словно иронизируя над театром эпохи Марии Стюарт и Елизаветы I, в котором играли сплошь мужчины, создатели задействовали в спектакле одних женщин. Четыре актрисы – четыре театральных традиции. Ирония в постановке — одна из главный изюминок. Тяжелая историческая драма Фридриха Шиллера, написанная высоким «штилем», обратилась в остроумную и глубокую трагикомедию.

Современный театр стремится по-новому переиграть старые сюжеты и вдохнуть жизнь в давно отшумевшие драмы. Так высокая трагедия о жизни и смерти шотландской королевы Марии Стюарт, пленницы легендарной Елизаветы I, становится почти бытовой историей. Кажется, что мы присутствуем при разговоре четырех подружек, собравшихся сделать вместе маникюр и поболтать о любовных интрижках. Этакий «Секс в большом городе» в елизаветинскую эпоху — о которой, кстати, напоминают только странного вида стулья.

Пьеса построена на череде аттракционов — только мы успеваем привыкнуть к удушающе женской атмосфере сплетен, обменов слухами и мнениями, как вдруг сцена превращается в настоящий ринг, а четыре героини — в четырех борцов. Тема борьбы — основная в «Марии Стюарт» Алексея Кузьмина-Тарасова и Рамуне Ходоркайте.

Мария Стюарт красива, иронична, подвижна и кокетлива — перед нами то дитя, то искушенная женщина. «Я легкомысленна. Вот мой порок,» — пожимает плечами Мария, улыбаясь залу. Елизавета же — пресловутый тип «сильной и независимой женщины», не нуждающейся в мужчинах. Мария с горящими глазами вспоминает о прошлых увлечениях, о том, как полностью теряла контроль и слепла от любви к мужчинам — тогда как Елизавета презрительно замечает: «Я не хочу слышать в присутствии своём о женской слабости». Перед нами столкновение между двумя существующими в наше время формами женского существования — классического, сложившегося еще во времена патриархата, и того, который возник под влиянием Симоны де Бовуар и феминизма.

Елизавета горько сожалеет о том, что народ Англии не воспринимает ее как мужчину и навязывает ей жениха: «Я думала, что правлю по-мужики, как короли, но мой народ напомнил мне, что я просто женщина». В далекие времена раннего Средневековья среди германских племен существовало поверье, что воительница, лишившаяся девственности, теряет вместе с тем и свою волшебную силу и становится обычной женщиной — вспомним хотя бы злосчастную судьбу Брундгильды из «Песни о Нибелунгах». В постановке Алексея Кузьмина-Тарасова и Рамуне Ходоркайте Елизавета придает своей независимости и свободе почти такое же сакральное значение.

Однако Елизавета не знает любви. «Не греет мертвый дар из мертвых рук,» — это про нее. Мария сильна своей непобедимой женственностью. Один ее вид обращает темницу в «праздничный чертог». Она сама праздник — здесь, конечно, на руку создателям спектакля природная органика исполнительницы роли Марии Стюарт, Вероники Тимофеевой, актрисы МХТ им. Чехова.

Неожиданно камерная постановка «Марии Стюарт» в почти по-домашнему маленьком зале Центра им. Мейерхольда превращается в борьбу двух вечных начал — жизни в лице Марии и смерти в лице Елизаветы. Это объясняет странный конец спектакля. Убитая Мария хохочет заливистым, победным смехом, а Елизавета, вдруг разрядившаяся и непохожая на ставший привычным образ «железной леди», удаляется с кавалером в Вудсток — якобы оплакать убитую сестру. Елизавета смешна в своих попытках занять пустующее место «первой красавицы» — и дело не во внешней привлекательности, а в чем-то более глубоком и природном. Во внутреннем огне. Елизавете не занимать силы воли, но вот любить она не умеет. В отличие от внешне легкомысленной и вроде бы поверхностной Марии.

Ни слова ласки, ни души живой

Симона де Бовуар, подруга Жан-Поля Сартра и один из самых заметных философов XX века, однажды остроумно заметила: «Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, — словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины.» Елизавета и Мария бьются не на жизнь, а на смерть в чужом для себя мужском мире — не зря Мария говорит о том, что ее заставили явиться на суд мужчин, тогда как она предпочитает быть судимой равным себе. Возможно, женщиной, которая может понять ее и простить ей легкомыслие. Однако Мария ошиблась, выбрав в судьи Елизавету. Елизавета не знает слабости. Стремясь быть мужчиной, она превратилась в настоящего «бархатного тирана». Елизавета актрисы Юлии Шимолиной действует исподтишка. Хотя судьба Марии уже решена — она должна умереть — Елизавета хочет, чтобы приговор осуществили другие и не заставили ее проливать кровь кузины-королевы.

В чем преступление Марии Стюарт? По версии Елизаветы, в том, что она сжигает «любовным огнём» юношей Англии. Кроме того, Мария Стюарт и Елизавета Тюдор принадлежат к разным ветвям христианства. Католичество ассоциируется с Марией Стюарт, с её пристрастием к внешнему блеску, красоте и вечному празднику — а «мертвая буква» пуританства принадлежит Елизавете, её внутреннему стрежню, силе и чувству долга. Это не просто борьба двух королев или двух ветвей христианства — религиозного «Марии Стюарт» Алексея Кузьмина-Тарасова и Рамуне Ходоркайте нет ровным счетом ничего (тем лучше, памятуя о трагической судьбе постановки «Тангейзера» в декабре 2014 года).

Соперничество Марии и Елизаветы — борьба двух мировозрений, даже больше — двух миров, сосуществование которых невозможно и противоестественно.

«Мария Стюарт», поставленная в центре им. Мейерхольда – размышление о том, как власть меняет женщину, даже больше того — как женщину меняет искушение властью и свободой. В 50-е американские домохозяйки четко знали «место женщины» — на кухне и рядом с мужчиной, а никак не наравне. Наше время — время не до конца отшумевшей революции гендерных ролей и социальных институтов. Женщина признана равной мужчине, но какая она, женщина, независимая от мужа? Мужеподобная Елизавета и мечущаяся без внутреннего стержня Мария? Скорее всего, ни та, ни другая, а какая-то третья, еще не появившаяся на свет женщина будущего.

Елизавета с ее короткой стрижкой и страстным желанием править органично вписывается в мир современных героинь, начиная от вымышленной Клэр Андревуд из «Карточного домика» и заканчивая живым персонажем американской политической жизни Хилари Клинтон. «Лишь сила мне порукой,» — авторитарно заявляет Елизавета. Как бедной Марии совладать с железным самообладанием соперницы? И как женственности сохранить себя в мире мужских страстей и амбиций? Вопрос, так и оставшийся нерешенным ни для Марии Стюарт, ни для нас, наследников страшного XX века с его искалеченными тендерными ролями.


Kulick.Magazine — знаем всё о современном театре!