Kulick.Magazine, Лендок, Франкофония, Сокуров

«Франкофония» на Лендоке: свобода формы и глубина мысли

Долгожданная «Франкофония» наконец-то вышла в российский прокат. В Kulick.Magazine — обзор  новинки от свободного автора Анны Макаровой.


Свободный автор: Анна Макарова


«Франкофония» Александра Сокурова после многочисленных фестивалей наконец-то дошла до российского зрителя. Открытая киностудия «Лендок» организовала три показа новой картины режиссера, которую, безусловно, очень ждали. Но первое, что хотелось бы посоветовать тем, кто еще только собирается посмотреть «Франкофонию» — это отбросить какие-либо конкретные представления о том, каким должен быть этот фильм. Александр Сокуров бывает очень разным, и его новая картина это в очередной раз доказывает. Конечно, сложно не вспомнить и не провести параллель с мистически-философским «Русским ковчегом», действие которого разворачивается в Эрмитаже. Но «Франкофония» получилась совсем другой и совсем не о том же. Похожи они только тем, что история Лувра, также как история Эрмитажа в «Русском ковчеге» — это лишь самый простой, начальный пласт фильма, за которым еще целая вселенная мыслей и размышлений автора.

65025
Кадр из фильма «Франкофония»

Во «Франкофонии» автор не прикрывается своими героями, а говорит со зрителями напрямую, чего Сокуров раньше не делал. Его голос часто звучит за кадром и ведет повествование от первого лица, но Александр Николаевич никогда не нарушал границы кадра в собственных фильмах. Он всегда оставался голосом, посторонним мыслителем. Во «Франкофонии» зрители не только слышат, но и видят Сокурова. И, по большому счёту, воспринимают его как главное действующее лицо, двигателя всей картины. При этом режиссер ни в коем случае не навязывает себя. Эпизоды с Александром Николаевичем сняты так, что нет ни одного кадра, где главного автора и рассказчика показали бы в лоб, в свете. И, с одной стороны, всем понятно, что это никто иной, как Сокуров, а с другой есть ощущение, что это не совсем настоящий, живой человек. В первую очередь, это все-таки лирический герой картины, рассказчик.

Фильм начинается с черно-белого экрана и диалога самого режиссера с моряком, переживающим шторм на корабле, который должен доставить произведения искусства. На вопрос «Как твой фильм?» Сокуров отвечает, что чувствует – кино не выходит. И этот, по сути, игровой, но при этом живой диалог сразу настраивает зрителя на очень личную картину. И при этом, пожалуй, не на ту, которую он ожидал увидеть.

d344e22eae174052ae251f41aea6d79f
Фотография со съемок «Франкофонии»

Александр Сокуров по-разному играется с формой. В этом плане «Франкофония» очень разнообразна. Её можно разделить на отдельные взаимодействующие блоки: псевдодокументальная история попавшего в шторм корабля, хроника, документальные съемки современного Лувра и Парижа, игровая мистическая история внутри музея, похожая по стилистике на «Русский ковчег». Такое в чем-то даже неожиданное многообразие приёмов сначала немного сбивает с толку. Возникает ощущение некоторой переизбыточности информацией, поданной в разной форме. Но к такому неоднородному повествованию довольно быстро получается привыкнуть и принять его, как гармоничное.

Если все-таки вспомнить еще раз о «Русском ковчеге», то можно объединить две этих картины одной общей мыслью: в обоих фильмах музеи ни что иное, как ковчеги, главный приют всего самого важного и человечного, что у нас есть.

Но во «Франкофонии» Сокуров водит зрителей уже не только по коридорам удивительного, но вполне конкретного места, как это было с Эрмитажем. Он заводит их на территорию собственных глубоко личных мыслей и рассуждений. «Франкофония» — фильм не о музее Лувре, здесь Лувр только предлог, чтобы взглянуть на человека в частности и на человечество в общем. И еще раз понять, что на глобальные вопросы нельзя ответить, их можно только задавать.